Алхимизированные

Глава 50

ГЛАВА 49

Februa 1787

ПО МЕРЕ ТОГО КАК ТЯНУЛАСЬ ЗИМА, НАСТРОЕНИЕ в Штаб-квартире становилось всё мрачнее. Дни казались бесконечно тёмными, а воздух — настолько холодным и сырым, что даже короткий переход через внутренние дворы пробирал до костей.

После нескольких месяцев в основном успешной обороны и укрепления позиций Сопротивление внезапно и жестоко ударили. Один из участков стены на Восточном острове взрывом снесло так, что вместе с ней рухнули и несколько зданий. Потом последовали новые взрывы, и ещё до того, как они успели начать эвакуацию выживших, внутрь хлынули некротраллы и химеры.

Сопротивление потеряло батальон и целую полосу Восточного острова.

Батальон Люка оказался заперт внутри здания; их оттеснили вниз, к речному уровню, и там зажали больше чем на сутки, пока Сопротивление не собрало достаточно крупные силы, чтобы их вытащить. Потери были ужасными. Половина людей получила тяжёлые ранения. Один медик погиб при отходе, другой умер уже во время осады. Люк часами удерживал химер и некротраллов стеной огня. Когда их с Лилой наконец вернули, они оба были покрыты копотью и грязью и настолько вымотаны, что не могли даже заговорить. Сорен же раздробил себе правую руку, когда под ним и ещё несколькими бойцами провалился пол. Во время самой осады его не пустили на линию обороны: он ухаживал за ранеными и смотрел, как те умирают один за другим.

Говорить об этом он отказывался.

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ХЕЛЕНА СМОГЛА ВЕРНУТЬСЯ в Аутпост, Кроутер сообщил ей, что теперь видеть Каина она будет только раз в неделю. Никаких объяснений почему; таковы были новые условия сделки. Когда пришёл мартидэй, она не знала, чего ждать, насколько всё изменится, но, явившись, Каин молча пнул по полу застилающие его полотнища и начал тренировать её так, будто ничего не произошло, за исключением одного: он больше на неё не смотрел. Его взгляд будто проходил сквозь неё.

— Откуда ты всё это знаешь? — спросила она, когда он на секунду прервал атаку, чтобы показать ей несколько способов ломать руки так, чтобы кость расщеплялась или прорывала кожу, замедляя регенерацию.

— Так же, как знаю всё остальное, — ответил он, глядя куда-то через комнату. — Когда умереть нельзя, люди продолжают тебя калечить, пока ты не научишься калечить их сильнее.

— Прости.

Он резко посмотрел на неё, и в глазах у него вспыхнула ярость. — Ещё бы.

Больше они не разговаривали. Он нападал, а ей приходилось отбиваться. Один раз ей удалось ткнуть его под руку, и она успела испытать короткий укол торжества, прежде чем его пальцы сомкнулись у неё на горле и дёрнули к себе.

Они оба замерли, встретившись глазами, и будто само время остановилось.

Он отдёрнул руку так резко, словно обжёгся, и наградил её испепеляющим взглядом. — Если не начнёшь думать быстрее, чем двигаешься, тебя убьют.

После этого она провалилась ещё дважды.

— На сегодня хватит. — Он наконец отвернулся, сунул руку в плащ и вытащил конверт, положив его на стол.

У Хелены мучительно сжалась грудь, пока она шла к своей сумке и доставала оттуда другой конверт, вертя его в пальцах, когда снова обернулась к нему.

— Кроутер велел передать тебе вот это.

В глазах у него разлилась какая-то мёртвая пустота, когда он посмотрел на неё. — Да... Мои приказы на неделю.

Он вяло дёрнул конверт у неё из пальцев.

— Каин...

— Иди уже, Марино. У меня есть работа.

В ОБЯЗАННОСТИ ХЕЛЕНЫ ВХОДИЛО осматривать Люка и подтверждать, что он здоров настолько, чтобы ему разрешили покинуть Штаб-квартиру. Он был так надломлен, что едва ли вообще замечал её, и это было к лучшему, потому что с самого солнцестояния они так и не разговаривали.

Он и Лила смотрели друг на друга с какой-то почти болезненной сосредоточенностью, словно каждый из них был для другого единственной точкой опоры.

Будь это возможно, Хелена предписала бы им отдых — хотя бы несколько недель на восстановление. Люк выглядел опасно измождённым, да и лёгкие её тревожили, но такой роскоши им позволить не могли. Их обоих снова отправили на передовую, в заново отполированных доспехах, чтобы успокоить встревоженные батальоны.

Сорен ушёл всего несколькими днями позже.

Каждую неделю Каин тренировал её, передавал разведданные, забирал свои приказы и уходил, даже не оглянувшись.

Они больше не разговаривали. Если она задавала вопросы не о бое, он их попросту игнорировал. Между ними будто пролег целый каньон.

Но всё равно. Он был жив. Каждую неделю она видела его и знала, что он жив.

Вот только, похоже, для него самого это ничего не значило. В глазах у него жило какое-то обнажённое отчаяние. Даже ярость словно чем-то заглушило, будто он продолжал существовать исключительно по обязанности.

Через три недели она схватила его за запястье в тот момент, когда он забирал у неё конверт Кроутера. — Пожалуйста... посмотри на меня.

Он выдернул руку, но затем всё-таки уставился на неё прямо, и на мгновение в нём снова вспыхнула эта ледяная ярость. — А тебе этого уже мало? Тебе теперь и ещё что-то нужно?

— Нет... — Она беспомощно смотрела на него. — Прости. Я думала...

Он сухо рассмеялся. — Может быть, когда-нибудь, если у меня снова появится время, я составлю тебе список всего, чего не исправляют извинения.

Руки у неё бессильно опустились. — Каин, я...

— Не смей... произносить моё имя. Мне ненавистно, как оно звучит у тебя на языке. — Он вырвал конверт у неё из пальцев и ушёл.

После этого раненых снова хлынуло потоком. Хелена уже почти перестала различать отдельные бои и стычки, победы и поражения. В госпитале всё слилось в один бесконечный крик. Время превратилось в однообразный ужас, который прерывала только холодная злоба Каина.

Она старалась занимать себя работой. С разрешения Реи снова осторожно попробовала заняться Титусом, но тот отреагировал плохо: его скрутило сильнейшей лихорадкой, и на этом попытку пришлось сразу же прекратить.

Её как будто отпустили с поводка. Бросили саму распоряжаться собой. Все остальные, казалось, приходили и уходили — даже других целителей каждые несколько недель отправляли вниз по острову, в новый госпиталь, — но Хелена всегда оставалась при Штаб-квартире.

Ни Ильва, ни Кроутер больше ничего от неё не требовали, кроме как передавать приказы.

Она была ошейником на шее Каина, и теперь её работой стало просто его носить.