Алхимизированные

Когда Лила наконец перестала ощущаться как человек на грани смерти, Хелене захотелось расплакаться от облегчения. Это было так близко. Никому и никогда она не смогла бы рассказать, насколько близко.

Она наклонилась над Лилой, с руками, до локтей покрытыми кровью, и на мгновение коснулась её щеки.

— Можешь прекращать, — наконец вспомнила она сказать Элейн.

Дыры, усеявшие грудь Лилы, теперь закрывала грубо стянутой трансмутацией кожа. Шрамы останутся, потому что телу нужно будет бросить все силы на жизненно важное восстановление, но жить она будет. Элейн исчезла, уступая место сёстрам и санитарам.

Пальцы Хелены дрожали так сильно, что не слушались, пока она сжимала руку Лилы. — Идиотка. Ты же знаешь, что тебе нельзя умирать.

Колени под ней подломились. Она осела на пол и уткнулась лбом в матрас госпитальной кровати. У Лилы всё ещё было как минимум двадцать переломов, обе ноги в трещинах, половина пальцев сломана, но сердце у Хелены колотилось слишком яростно, чтобы она могла думать ясно.

— Марино, ты можешь... — с другой койки звала её Пейс.

Она попыталась поднять голову, но пошевелиться уже не смогла. Всё тело налилось свинцом. Почему оно такое тяжёлое?

— Пейс, проверь Марино.

Это был голос Кроутера?

Она попыталась посмотреть вверх, но мир вместо этого опрокинулся на бок. Перед глазами двигались ноги между длинными рядами коек. Кровавые пятна на полу.

Её как будто поднимало вверх.

— Ну давай, Марино, здесь тебе не место для сна, — говорила Пейс, поднимая её на ноги. С другой стороны Хелену тоже кто-то держал. Голова безвольно качнулась, и она увидела, что с одной из госпитальных коек за ней наблюдает Кроутер.

Они прошли через дверь в кладовую с архивом, которую Пейс использовала как кабинет.

— Вот сюда, София. Спасибо, дальше я сама, — говорила Пейс, пока Хелену укладывали на походную кровать.

Даже сквозь туман Хелена понимала: она зашла слишком далеко.

Обычно она была осторожна, но в этот раз выбора не было.

Ей было так холодно и так хотелось спать. На неё натянули одеяла, подоткнули со всех сторон. Она слышала голос Пейс, которая называла её дурочкой без капли здравого смысла.

Хелене хотелось только спать. Годами.

Она почувствовала иглу в руке. От неё кожа зачесалась, и когда Хелена попыталась трансмутировать её прочь, её ладонь шлёпнули.

— Худшая пациентка из всех, что у меня были.

Мир проглотила густая, бархатная тьма.