Алхимизированные

Пейс знала. Кроутер знал. Матиас, её формальный начальник, — нет. Хелена не хотела давать ему повод запретить ей собирать лекарства.

Она попыталась сделать всё более разумным:

— Если бы у меня было служебное оружие, это поставило бы меня под ещё больший риск при задержании.

— Ты же можешь говорить это серьезно — в его голосе звучало недоверие .

— У меня есть нож для сбора, — сказала она и подняла его. Он медленно моргнул.

— И что ты собираешься делать этой штукой?

Она вскинула подбородок.

— Мы все проходили базовую боевую подготовку в Институте. Я всё ещё помню формы. Они работают и без трансмутаций.

Он окинул её взглядом.

— И когда ты последний раз их практиковала?

Хелена отвела взгляд.

— Не знаю, я не отслеживаю такие вещи. — Она сунула нож обратно в сумку; пальцы всё ещё обхватывали рукоять, лак на которой давно стёрся, но дерево стало гладким от использования. — У меня довольно много работы.

— Ну, теперь я знаю, чем с тобой займусь дальше, — сказал он со вздохом. — Я думал, что твой разум — самая большая опасность для меня, но оказывается, ты сама по себе ходячая угроза. Я не собираюсь терять время, тренируя нового связного после всего того времени, что уже потратил на тебя.

Хелена вздохнула.

— Это не нужно. Никто меня никогда не трогал.

Феррон вскинул бровь.

— Ты думаешь, там будет только одна химера? Беннет работал над этим проектом годами. Теперь, когда он добился успеха, пустоши и низкие районы будут наводнены этими тварями. То, что ты видела — один из ранних прототипов.

— Тогда скажи нам, как их убивать, — резко сказала она. — Мы не откажемся от еды и лекарств только потому, что вы, психопаты, решили выпустить монстров повсюду. Её уже рвали в разные стороны, и мысль о том, что к этому добавится ещё и боевое обучение, была невыносима.

— Очевидно, я над этим работаю, — процедил он. — Именно поэтому я тебя позвал — чтобы предупредить, чтобы ты была настороже. Если ты и дальше будешь туда ходить, тебя нужно обучать.

Хелена раздражённо фыркнула и повернулась к двери.

— Тогда я буду тренироваться в Штаб-квартире.

Она отперла дверь, и тут он снова заговорил:

— Ты не хочешь, чтобы я тебя тренировал? — Его голос стал скользким и опасным. — Почему? Я бы подумал, что ты предпочла бы занять наше время тренировками, а не… некоторыми другими вещами, которые я мог бы потребовать. Хелена остановилась и оглянулась. Он загонял её в угол. Он, должно быть, понял, что она должна его соблазнить, даже если понятия не имел о её вивимантии. Проклятье.

— Ладно, — бросила она. — Можешь тренировать меня.

Она уже знала, что какое бы физическое обучение он ни выбрал, оно, вероятно, окажется хуже того ментального, которое он ей уже устраивал. Боевые тренировки едва ли подходили для того, чтобы вызвать в ком-то навязчивое желание. Скорее — насильственное желание.

Голова глухо пульсировала. Она чувствовала, как Люк становится всё дальше, будто свет в её жизни гаснет один за другим.

— Ты выглядишь такой озлобленной, — насмешливый голос Феррона выдернул её обратно. Его глаза блестели. — Можно подумать, я потребовал, чтобы ты меня трахнула, а не наоборот. Разочарована?

Глухая ярость медленно просачивалась в неё.

— Ты всегда покупаешь себе компанию? — бросила она.

Это было лишь предположение, но Феррон выглядел именно таким типом. Гильдейские семьи, где были традиции браков по резонансу, давно заработали репутацию любителей блуждать по чужим постелям. Брак среди гильдий был деловой сделкой не меньше, чем дома увеселений на Западном Острове. Глаза Феррона блеснули.

— Признаю, мне нравится профессионализм, — пожал он плечами. — Чёткие границы. Никаких ожиданий. И не нужно притворяться, что мне не всё равно. — Его губы скривились при последнем слове, словно забота сама по себе была грубейшим оскорблением.

— Конечно. Очень в твоём стиле.

— Несомненно, — согласился он тонкой улыбкой.

Ей хотелось причинить ему боль, хоть как-то, хоть чем-то, что имело бы значение. Он причинял ей боль постоянно — не пытаясь, не желая, даже не зная о ней ничего. Стоило ему просто произнести её имя — и всё, она уже вещь. Его прихоть — как железная цепь на её горле.

— Ты разговариваешь с ними? Рассказываешь о своей трагичной жизни? Или просто входишь и выходишь, как можно быстрее? — спросила она с насмешливой интонацией.

Его глаза сверкнули.

— Хочешь, покажу? — его голос стал острым и холодным, как ледяная щепка. Она встретила его взгляд и вскинула подбородок.

— Ты этого не сделаешь.

Его лицо стало каменным. Она знала: если продолжит, то сможет его спровоцировать. И тогда всё наконец закончится — больше не придётся терпеть взгляды Кроутера и Илвы, выискивающих признаки того, что её изнасиловали или «использовали». Больше не придётся лежать ночами, дрожа от страха, ждать, когда это случится. Она устала ждать. Устала гадать. Как будто вечно готовилась к удару меча. Она продолжила:

— Для тебя это было бы слишком реально, верно? Если бы это был кто-то, кого ты знаешь. Думаю, именно поэтому ты этого не сделал. Ты боишься, что я нарушу твои чёткие линии, и потому придумываешь все эти оправдания про необходимость тренировки.

Мышца на его челюсти дёрнулась.

— Испытываешь меня, Марино? — его голос стал гладким и холодным, как плоская грань ножа.

Она не моргнула.

— Да. Испытываю.

Вот и всё. Обратной дороги у неё больше не было.

Он двинулся к ней через это холодное, грязное помещение, и вместо того чтобы участиться, её сердцебиение замедлилось. Каждый удар — тяжёлый, растянутый. Он наклонился, их глаза оказались на одном уровне.

— Раздевайся.

Это было всё, что он сказал.

Она не смогла пошевелиться.

Она знала: должна делать всё, что он захочет. Такова была сделка. И она сама хотела, чтобы всё закончилось — но тело не слушалось.

Она застывала, недвижимая. Комната — лишь пустое помещение с потрескавшейся плиткой и деревянным столом. И каждый штрих в выражении Феррона говорил, что он собирается совершить над ней что-то по-настоящему жестокое.

— Теперь ясно, — он улыбнулся как волк. — Это убивало тебя, да? Ждать. Ты думала, что я сделаю это сразу. Ожидание, попытки угадать, когда мне вздумается — это терзает тебя куда больше, чем сам факт, что тебе придётся меня трахнуть. Ну что ж, твоё желание исполнено. Снимай одежду, Марино.