Неупокоенные

— Так и лежала, – раздраженно огрызнулся Семен. – Не новенькое, с бирками, а старая одежда, поношенная. Брюки, юбки, кофты, сарафаны. Нижнее белье – колготки, трусы, лифчики женские. Будто пришли человек двадцать, не меньше, скорее, больше, разделись, а шмотки свои в яму покидали. Были поновее вещи, были застиранные, выцветшие. Ветки нависают, защищают, но все-таки и на снегу, и под дождем всё лежало, мокло. Я покопался, внизу вещи слежавшиеся, в пятнах плесени, гнилые даже, но крови не было. От крови должны бурые пятна быть, я в фильмах видел.. Не знал, что и думать. Мало ли, может, свалка просто. Но жутко было: среди леса поляна с чьими-то вещами. Кто их сюда принес, зачем, а главное, где люди, которые были одеты в эти вещи? Во мне росла уверенность, что за всем этим стоит трагедия, что-то нехорошее. Захотелось убраться куда подальше. Да и поздно уже. В ельнике всегда было немного сумрачно, но теперь стало почти темно. Я посмотрел на часы. Время до заката, к счастью, оставалось, а темень потому, что небо тучами заволокло – перед дождем. Думаю, этого еще не хватало! Надо велосипед найти и уезжать, пока ливень не начался. Показалось с чего-то, что не найду, но напрасно боялся, вскоре вышел к тому месту, где его оставил. Сел, рюкзак на плечах, корзину с грибами в багажник пристроил и покатил. Но не тут-то было. Стало еще темнее, ветер сильный поднялся, дождь зарядил. Дорогу не видать, да и не дорога это, а тропа узенькая..

— На кочку налетели? – понимающе спросил Петр Иванович.

— То ли кочка, то ли камень. Свалился я с велика, в канаву полетел, раму погнуть умудрился, а вдобавок, в довершение еще и шина лопнула. Корзина опрокинулась, грибы рассыпались, я на земле лежу и думаю, хорошо еще, что цел остался, шею не сломал или руку-ногу. Мне уже не до грибов, чего, думаю, полез в эти края? Занесла нелегкая. А дождь льет все сильнее, время к семи вечера. Я не знал, что делать, непруха! Встал, огляделся; смотрю – вдалеке, за деревьями пространство какое-то. Раньше, когда к ельнику ехал, не заметил, а сейчас показалось, что там строения. Я, дурак, обрадовался, думаю, может, каким-то чудом крюк дал и к станции выбрался? К поселку Калачево. Поспешил туда. Думаю, помощи попрошу. Только это было не Калачево. Деревенька малая, домов пятнадцать, наверное, а кругом – лес. Название еще такое смешное прочел на деревянной табличке, на дороге перед первым домом – Галькино. Я подумал, что за Галька? Или речная галька имеется в виду?

Костя нахмурился:

— Нет в окрестностях деревни Галькино, я бы запомнил!

— Тихо, не мороси, – шикнул на него Петр Иванович, который вообще-то никогда подчиненному не грубил, относился по-отечески.

Что-то было в лице Петра Ивановича, отчего Костя примолк.

А Семен ничего этого не заметил, продолжал свой рассказ.

— Я поначалу обрадовался. Да, не Калачево, до электрички далеко, но ведь можно попросить подбросить меня или велосипед кто-то починить возьмется, доберусь до станции. Это в первый момент было. А потом я пригляделся – деревня-то нежилая. Вечереет, а света в окнах нет. Дворы, дорога – все травой поросло. Да и тишина! Обычно же голоса услышишь, звук мотора или собаки гавкают, хоть что-то. Снова, второй раз за день, прямо пот холодный прошиб – страшно стало. Хотел повернуться и прочь бежать, но передумал. Жалею теперь. А тогда говорю себе: темнеет быстро, дождь усиливается, без велосипеда, пешком сколько буду топать? Электричка последняя не помню, во сколько.. Не лучше ли заночевать?

Семен неожиданно зло посмотрел на полицейских.

— Не лучше, не лучше, ясное дело! Надо было бежать со всех ног, но откуда я тогда знал? Понятия не имел, что это за место!

Он допил остатки воды из кружки и с такой силой поставил ее на стол, что она едва не разбилась.