Волчий остров

Игоша

Ехать в дом покойной тети Оли Света не хотела. Она вообще ничего не хотела, настроение было ужасное. Вчера Света поссорилась со Славой, уже второй раз за неделю. Ссоры участились, это сложно не заметить. В последнее время что-то между ними не клеилось, и в глубине души Света знала, что именно. Она ждала, когда же Слава сделает ей предложение, они ведь три года вместе, отношения должны развиваться, выходить на новый этап..

Но Слава медлил, и Свету это раздражало, вот она и срывалась.

— Дом нужно привести в порядок, в среду риелтор придет смотреть, – сказала мать, – я не могу все сама делать, в одиночку.

Света понимала, что мать права. Вдобавок она работает в эти выходные, а Света – нет, и делать ей особо нечего.

— С понедельника я отдыхаю, сама поеду, но ты же можешь помочь?

Света, конечно, могла. Так и оказалась на улице Грибоедова, в доме номер тридцать.

Тетя Оля всегда была со странностями. Они с матерью ладили плохо, общались мало, даром что родные сестры, мать – младшая. Да и с племянницей тетка не особенно стремилась общаться. Так, дежурные подарки к праздникам, суховатые разговоры по телефону. Тетя Оля была вся в работе, в карьере: работала главным бухгалтером. Четкий, выверенный мир цифр был ей дороже и милее отношений с двумя единственными родственницами. Детей и мужа у тети Оли не имелось, зато был дом на Грибоедова, в пригороде, плюс городская однокомнатная квартира. Все свое имущество она завещала сестре и племяннице.

Света, к слову, уже почти год жила в бывшей теткиной квартире.

— С домом надо решать, – часто говаривала мать.

А что решишь? Только продавать. Вот мать и договорилась в итоге с риелтором, которого ей подруга посоветовала.

Света открыла калитку, вошла во двор. За домом раскинулся сад, участок довольно большой, но запущенный: тетя Оля сюда приезжала крайне редко, а после ее смерти в дом много месяцев никто не наведывался.

«Небось пылищи полно, мусора разного», – с тоской думала Света.

Был конец сентября. Лето осталось в прошлом, впереди ждали долгие месяцы холодов, дождей, серой тягучей мороси по утрам. А потом выпадет снег, будет лежать до середины марта..

Света мечтала жить там, где лето длится по полгода, а зима такая мягкая, что не нужны ни сапоги на меху, ни шуба или пуховик, в которых ты похожа на неповоротливую медведицу.

Но мечтать об этом бессмысленно, по крайней мере, пока. На дом в теплых краях Света не заработала, а Слава, хотя и был близок к этому – карьера складывалась ого-го, – не спешил поделиться своим благосостоянием с возлюбленной, позвать ее замуж и увезти поближе к морю.

Света вздохнула и повернула ключ в замочной скважине.

Дом встретил тишиной. Воздух был затхлый, застоявшийся, пахло пылью и старыми вещами. Все лежало и стояло на своих местах; пол, видно, тетя Оля вымыла, уборку сделала, когда приезжала в последний раз. За порядком она следила всегда очень тщательно – это у них с матерью семейное качество. Но все равно было тут неуютно, серо, хотелось развернуться и уйти.

— Как там, все нормально? – спросила мать, которая позвонила, будто подслушав мысли дочери об отступлении с позиций.

— Нормально, – вяло отозвалась Света.

— Перебери вещи. Что нужно – в пакеты складывай, что на выброс – в мусорные мешки. Что под вопросом – в сторонку отложишь. Книг у нее полно, журналов; раскладывай в стопочки отдельные; посуду погляди, хрусталь.

— Мам, ты это уже говорила.

— Ладно, не отвлекаю больше. Сама разберешься.

Мать повесила трубку, а Света, вздохнув, принялась за работу.

Одним днем не обойтись, Света приготовилась здесь ночевать. Взяла с собой постельное белье, шампунь, полотенце. Вода была проведена в дом, ванная комната небольшая, но опрятная.

Разгребая завалы, Света размышляла, почему тетя Оля сюда не ездила, забросила дом. Постройки он был добротной: три просторных комнаты, кухня, санузел в полном порядке. Мебель неплохая, а туалетный столик с зеркалом и кухонный уголок Света подумывала себе забрать, не оставлять будущим жильцам.

Занавески, зеркало, светильники, палас – все явно покупалось с любовью, подбиралось в тон. Насколько Света помнила по рассказам матери, тетка собиралась к пенсии продать городскую квартиру и насовсем перебраться сюда, ближе к природе, речке. То есть это она так говорила, когда еще молодая была, много лет назад, покупая участок и собираясь строиться.

А потом построилась и.. И дом стал не нужен, стоял, ветшая в одиночестве.

В глубине дома стукнуло. Света, которая перебирала вещи в комоде в спальне, подняла голову и прислушалась. Кажется, в большой комнате шум. Подавив дурацкое желание спросить, кто там (потому что никого нет), она вышла в небольшой коридорчик и заглянула в гостиную.

Пусто, как и следовало ожидать. Но ясно, что за звук слышался: на полке над пианино сидела большая кукла в синем вязаном костюме, а теперь она свалилась на пол.

Сидела, сидела месяц за месяцем, смотрела кругляшами глаз в пустоту, а теперь взяла и упала? Света почувствовала, как вдоль позвоночника пробежал холодок. Избитое выражение, но весьма точное.

— Глупости! – громко сказала она.

Подняла куклу и посадила на место.

Через пару часов с комодом и тумбочками было покончено. Настала очередь платяного шкафа. Света втянулась в процесс, о Славе не вспоминала. Разглядывала вещи, давно вышедшие из моды, и думала, что мода всегда делает круг, так что некоторые из них вот-вот снова можно будет носить, а ведь они отличного качества. Тетка, судя по всему, ерунды не покупала.

Постельное белье, полотенца, скатерти, салфетки – много было того, что не нужно выбрасывать. И зачем тетя Оля хранила все это здесь, не забирала в квартиру, не пользовалась? Как будто позабыла про свое добро.

Свете вспомнилось, как мать рассказывала, что Ольга нарадоваться не могла на новый дом. Гордилась, всех сюда возила, заставляла восхищаться, в саду что-то посадила, хотя всю жизнь городская была. Неподалеку речка, так она всем уши прожужжала о том, что летом теперь не будет ездить на курорты, а только здесь станет отдыхать..

— А потом как отрезало, – дивилась мать, – Олька дом по широкой дуге обходила. Не продавала, гостей больше не звала, сама не ездила. Ой, она всю жизнь такая: наиграется и бросит.

Света знала, что мать обижается на сестру. Наверное, она хотела быть с нею ближе, но тетя Оля сделалась с годами колючая, как еж. Никого к себе не подпускала.