Страница 40 из 64
Волчий остров
Мать вошла ко мне в комнату и села в кресло. Вид у нее был решительный, и слова, что она произнесла, подтверждали твердость намерений.
— Все, Женя. Так дальше продолжаться не может.
— Что? – спросил я, попытавшись изобразить удивление.
— Сам знаешь. Ты с Волчьего острова другим человеком вернулся. Не ешь ничего, из дому не выходишь, не спишь, всю ночь по квартире шарахаешься, я же слышу. Худой, бледный, вздрагиваешь от каждого шороха.
— Мам, я просто..
— Ничего не «просто»! – перебила она. – Не слепая, вижу!
— Сама знаешь, несчастный случай.. – Голос меня подвел. Воспоминания о жуткой ночи разом навалились, ворвались в мою несчастную, измученную бессонницей и непреходящей тревогой голову, и я почувствовал, что готов расплакаться, как ребенок.
— Расскажи мне, – тихо попросила мать, – легче станет.
И я рассказал. Рассказал, хотя поклялся никому ничего не рассказывать. Однако носить этот кошмар в себе оказалось мне не под силу.
..В деревне Волчий остров, затерянной в лесу под Быстрорецком, прошли первые годы моей жизни. Отец оттуда родом. Родители поженились рано, познакомились в Быстрорецке, где жила мать. Он уговорил городскую девчонку уехать жить к себе на родину, но прожили они недолго.
Через три года после моего рождения отец умер, под машину попал. Мама, как она сама с горечью говорила, до семи лет растила меня «вахтовым методом»: работала в городе, приезжала на праздники и выходные, а я рос в деревне, под присмотром деда и бабушки.
Потом мать крепко встала на ноги: ее назначили начальником отдела на комбинате, она повторно вышла замуж, смогла забрать меня к себе.
Дед с бабушкой не хотели отпускать внука, но куда деваться? Ребенку в школу пора, мама с отчимом выбрали хорошую гимназию с углубленным английским, да и вообще не дело это – вдали от матери расти. Вдобавок здоровье у стариков слабое.
Отчим, кстати, отличным человеком был, я его любил как родного отца, и сейчас люблю. Он умер два года назад, мы с матерью опять осиротели.
Про Волчий остров я и думать забыл, несколько раз всего приезжал: на похороны деда, который умер почти сразу после моего переезда в город, и бабушки, пережившей его ненадолго. Вспомнил, на свою голову, неделю назад, когда мы летнюю сессию сдали, завершили второй курс института и думали, как это отметить, куда съездить на выходные.
Мы – это я, мои друзья Марат и Вовчик, девушка Марата, наша однокурсница Инга. Главное требование было: бюджетно и нескучно.
На дачу к кому-то? На речку Быструю с палатками?
Сам не знаю, как это пришло мне в голову, но я ляпнул, что у родителей моего отца есть дом в деревне. Все сразу оживились:
— А где деревня? Далеко?
— Километров восемьдесят.
— А что там есть? Купаться можно? – спросила Инга.
— Озеро есть. Чистое, хорошее, – припомнил я. – Лес, ягоды, грибы.. наверное.
— Решено! – объявил Вовчик. – Брат обещал машину свою старую отдать, если сессию без хвостов сдам. Не насовсем, конечно, попользоваться. Я сдал, значит, имею право!
Погрузили мы свои сумки в багажник побитой «четырнадцатой» и покатили в Волчий остров. Мать не возражала, объяснила, как добраться (сам-то я не помнил, а приложение в телефоне деревню упорно отказывалось показывать): сначала до райцентра Васино, а потом свернуть налево.
— Основная трасса прямо пойдет, а вам придется через лес. Но там ничего, хорошая дорога. Была, по крайней мере.
Мы быстро домчались до райцентра: рынок, здание, гордо именуемое торговым центром, школа, почта, поликлиника. Осмотрелись бегло, вполглаза, докупили кое-чего из продуктов и покатили дальше, в деревню.
Туда вела асфальтированная дорога: растрескавшееся полотно в ямах. Ни туда, ни обратно машины не ехали. Не очень-то похоже, что дорогой часто пользовались. Видимо, Волчий остров медленно умирал.
— Дикий край, – прокомментировал Вовчик.
Я пытался вспомнить места, где мы проезжали, но никак не удавалось: слишком давно все было.
Настроение у ребят было отличное: с собой мы везли еду и выпивку, собирались купаться в озере. Осмотреться в доме, который много лет стоял заколоченным, тоже интересно было: все равно, что в прошлое нырнуть.
Наконец приехали, минут двадцать потребовалось.
Деревня, как ни странно, умирающей вовсе не выглядела. Дома крепкие, палисадники аккуратные, скамеечки у ворот, заборы ровные, два магазина и аптека.
— Можно жить, – сказал Марат. – Идиллия.
— Можно жить, если с тоски не помрешь, – отозвалась Инга, вытащив из ушей наушники.
Мне было неприятно это слышать. И сама Инга была неприятна: слишком манерная, надменная. Слова цедит, глаза закатывает, к месту и не к месту со своим мнением высовывается. Если бы Марат не влюбился в нее, не начал с ней встречаться, я бы с такой курицей никогда не стал общаться. А теперь приходилось.
— Где твои палаты царские? – спросил меня Вовчик. – Куда ехать?
Я сказал, что надо свернуть с главной улицы налево и проехать до самого конца. Дом деда и бабушки стоит на краю деревни, дальше – опушка леса, а за лесом – озеро. Я не скучал по деревне, думать о ней забыл, но все же, когда мы подъезжали к старому дому, где прошли первые семь лет моей жизни, сердце затрепетало. Неожиданно вспомнилось, что бабушка называла меня «Соловушкой» и пекла тонкие до прозрачности, кружевные золотистые блины. Никогда и ни у кого таких вкусных не ел. Вспомнилось, как мы с дедом ходили рыбачить на озеро, как он мастерил для меня свистульки, коробочки и разных зверушек из дерева.
— Вот мой старый дом, – сказал я севшим голосом, и Вовчик удивленно на меня покосился.
Дом, конечно, выглядел заброшенным – а как иначе? Двор и сад заросли, дорожка к бане терялась в густой траве, дом словно присел, нахмурился немытыми окнами, глубоко надвинул на глаза чуть просевшую крышу. Но в целом еще бодрился: забор, поставленный дедом, не упал, дверь не перекосилась в проеме, а внутри было уютно, словно хозяева уехали, но скоро вернутся.
— Старье одно кругом, – сказала Инга, поджав губы, – пылища.
— Ты же девушка, приберись, если не нравится что-то, – огрызнулся я.
«Пылищи», кстати, особо и не было. Мы побродили по комнатам (которых было всего-то три плюс кухня и сени), решили, кто где будет спать, а потом отправились во двор искать место для шашлыка.