Страница 23 из 64
И ушла в комнату переодеваться. Бабушка отправилась в свой любимый сад, хотела посмотреть, что там, словно за время ее двухчасового отсутствия что-то могло измениться.
— Так что дальше было, дедуль? – поторопил Дима.
— После смерти Владлена неспокойно стало в роще. Той же осенью пропал мальчик один, его так и не нашли. А к весне еще один ребенок исчез, и тоже в последний раз на месте будущего парка его видели. Слухи поползли, взрослые запрещали детям приближаться к роще одним. Примерно через год или два рощу, что называется, облагородили: появился на ее месте парк. Сначала все нормально было, без происшествий, а потом снова пропал мальчик. И снова – бесследно. Тут уж заговорили в голос. Милиция начала искать в городе маньяка, но люди шептались, что бесы детей крадут. Я, когда все это слышал, про другое думал: Владлен не может смириться с тем, что уже умер. Скучно ему, вот и забирает к себе детей – поиграть.
— Папа, что ты ребенку мозги пудришь! – возмущенно сказала мама, появляясь на кухне. Она была уже в домашнем халате. – Какие еще неупокоенные души! Я тебя умоляю!
— Может, и нет ничего, а может, есть, – упрямо проговорил дед. – Если все выдумки, почему нет-нет да пропадет там ребенок? За эти годы сколько раз такое было!
Мама всплеснула руками.
— Городок маленький, все всегда спокойно, а в этом парке творится что-то. – Дед посмотрел на Диму. – Историю Владлена забыли уже, давно дело было, но парк этот в народе не любят. Пусто там, народу почти никогда нету, а уж под вечер и вовсе никто не суется.
Дима подумал, что дед прав, парк чаще всего безлюдный. Той ночью он долго не мог заснуть, представляя себе мертвого мальчика, который бродит ночами по парку и ищет, с кем поиграть, потому что не подозревает, что сам давно уже умер.
Разговор тот с приходом мамы увял, но дед взял с Димы обещание больше в том парке не играть.
Обещание мальчик сдерживал долго. Почему-то так вышло, что и друзья не заикались о том, чтобы там поиграть, как будто вовсе про Старый парк позабыли. Только через месяц, за неделю до Диминого отъезда из Никитина, Саша предложил сходить туда.
Солнце клонилось к закату, мальчишки, набегавшись за день, немного заскучали.
— Давно там не были, – сказал Саша, – пойдемте?
Рассказ деда выветрился из памяти Димы. Нет, он не забыл его, но история утратила яркость, оставшись одним из десятка выдуманных и реальных случаев, рассказанных дедом. А вот про данное дедушке обещание не ходить в парк Дима, к стыду своему, забыл.
Он хотел рассказать друзьям про погибшего в парке Владлена, но как-то к слову не пришлось, разговор шел о другом.
В парке, по обыкновению, было прохладно и уже немного сумрачно. Сиреневые сумерки поглощали остатки солнечного света.
— Во что играем? – спросил Дима, чтобы прогнать тревогу, которая стала заползать под кожу.
— Прятки! – закричал Лёня, и Саша его поддержал.
Они не успели начать считаться, чтобы выяснить, кому водить, как на дорожку вышел еще один мальчик. Он был примерно их возраста, очень бледный и худенький. Темные глаза казались слишком большими для его лица, волосы были подстрижены коротко, рот кривился в робкой улыбке.
— Можно мне с вами? – спросил мальчик.
— Ты откуда взялся? – в ответ спросил Лёня. – Я тебя не видел раньше.
— Так можно? – настаивал незнакомец. – Я давно ни с кем не играл. А прятки – это моя любимая игра.
Дима смотрел на мальчика. Ощущение такое, словно он играл в снежки и кто-то засунул ему за шиворот комок снега: холод, мурашки по коже. Мальчик был какой-то не такой. Неужели Лёня и Саша не замечают?
Взять хотя бы одежду. На Диме и его друзьях были джинсы и футболки: у Димы, например, с Человеком-пауком, на Лёниной написано по-английски «Время вперед», у Саши – фаната игры «Майнкрафт» – соответствующая картинка. А на этом мальчике была рубашка в клеточку и короткие черные шорты. Еще и что-то вроде шапочки или панамы на голове.
Диме захотелось отказаться играть и уйти домой. Но Саша уже сказал:
— Ладно, давай. Вместе веселее. Только раз ты последний, то водишь.
Улыбка на бескровном лице мальчика стала шире.
— Хорошо.
У Димы упало сердце. Придется играть. Он остро пожалел, что не рассказал друзьям про погибшего мальчика, ведь иначе они, скорее всего, не сунулись бы в парк. Но, с другой стороны, это просто выдумка, бродящих по округе мертвецов и призраков не бывает.
Мальчик встал лицом к толстому дереву, закрыл глаза, поднял руку, согнув ее в локте, прижался к ней лбом. Начал отсчет.
«Я считаю до пяти..» – послышался его голос.
Считалка! Та самая, из рассказа деда!
Дима застыл на месте, не в силах сделать хотя бы шаг. Саша и Лёня моментально разбежались в разные стороны, помчались прятаться. Дима и мальчишка остались вдвоем.
«Не могу до десяти», – неслось по темному парку.
«Беги!» – кричал голос внутри Диминой головы, но ноги не слушались.
«Раз, два, три, четыре, пять..»
Еще минута – и мальчик обернется, двинется на поиски.
Дима был будто парализован, и только слова «я иду искать» заставили его пошевелиться. Но все, что он успел, – отойти на пару шагов и спрятаться за ближайшее дерево.
«Может, в двух метрах он просто не подумает искать меня? Слишком близко. Любой убежал бы подальше», – тоскливо подумал Дима.
— Кто не спрятался, я не виноват! – громко сказал таинственный мальчик, и Диме показалось, что это прозвучало злорадно.
Шаги. Легкие, быстрые. Веточка треснула под ногой, обутой в старомодные сандалии. Дима не мог понять, удаляются шаги или приближаются. Ему было настолько страшно, что страх не ощущался, стал частью его организма, как кровь, руки, волосы.
«Что сделает мальчик, когда найдет нас? – думал Дима. – Заберет одного или всех?»
Ему впервые пришло в голову: куда именно забирал погибший ребенок всех остальных детей? В иномирье, где они вечно играют в прятки? В ад, про который Дима слышал, что там черти со сковородками?
Ветка треснула совсем рядом, и Дима понял: мальчик шел все-таки к нему, а не от него. В следующий миг мальчик будто бы вырос из-под земли, оказавшись прямо перед Димой.
Глаза казались лишенными белков – сплошная чернота. Матовая, глубокая. Губы раздвинулись в ухмылке, и мальчик сказал:
— Вот ты где. Я тебя нашел. Теперь ты пойдешь со мной.