Страница 39 из 56
Давно умершие, они все же не были мертвы. Они хотели выпить ее душу, сожрать то единственное, что делает нас теми, кто мы есть. Лера чувствовала их жажду, знала, что у нее нет сил противостоять.
Ближе всех оказалось существо, при жизни бывшее ее мужем. В искаженном лице с застывшими чертами трудно было узнать человека, которого она любила. Да он и не был человеком.
Длинные костистые пальцы потянулись к ее горлу.
— Нет! — закричала Лера. — Нет! Не хочу!
Она схватила с ночного столика лампу и швырнула в демона. Лампа пролетела сквозь него и ударилась о стену.
Другое существо, маленькое и верткое, влезло на кровать. Лера завизжала и перекатилась на пол. Вскочила на ноги, прижалась к стене, только тут сообразив, что загнала себя в угол.
Впрочем, бежать было и некуда, обреченно поняла она. От себя не убежишь, а ведь эти сущности стали ее частью.
Тени надвигались, наплывали, словно черная зловонная вода. Рты раскрылись, подобно водоворотам, утягивающим на дно. Лера падала, тонула, пыталась вдохнуть поглубже, но словно бы оказалась в безвоздушном пространстве.
Перед глазами стало темно, сознание ускользало. Тело ее скручивало тугой спиралью, и ей казалось, что кости трещат и ломаются, выкручиваясь из суставов. Глаза плавились в глазницах, барабанные перепонки лопались. Лера ощущала на лице, груди и руках жалящие прикосновения, похожие на удары током, от которых по телу расходились жгуче-острые волны. Ее опутывали щупальцами, кололи иглами, выворачивая изнутри, нащупывая самые чувствительные точки.
Лера кричала не переставая, не помня себя от боли. Она была оголенным нервом, и каждый укол-удар выжигал в ней все, что она когда-то любила. Несчастная не знала уже, кто она, не помнила себя, не надеялась — а ведь со смертью надежды умирает и сам человек.
Однако Лера, окруженная демоническими тварями, которые пиявками присосались к ней, вытягивая последние остатки жизни, была еще жива, и тогда одно ледяное щупальце протянулось к самому сердцу, пронзив его острием. Трепещущее, все еще толкающее по венам остывающую кровь, поддерживающее жизнь в измученном теле, оно дернулось в последний раз, стукнувшись о переломанную грудную клетку.
Яркая вспышка разорвала мозг, остановила длящуюся целую вечность муку. Тело Леры тяжело осело на пол. Широко раскрытые глаза больше ничего не видели.
Спустя мгновение в квартиру ворвались полицейские, которых вызвали перепуганные душераздирающими воплями соседи. Они подумали, что к новой жилице ворвались бандиты и убийцы, но в квартире не было никого, кроме мертвой женщины в шелковой пижаме, сидящей у стены спальни. На полу валялась разбитая лампа, сброшенное одеяло было скомкано в ногах кровати.
— Сердце, — качали головами люди на похоронах. — Как и у мужа. Ненадолго его пережила.
— Лебединая верность, — говорили одни.
— Пить она стала, — шептались другие.
Свежая могила была усыпана цветами. Красивая и юная Лера беззаботно улыбалась с фотографии, перечеркнутой черной линией.
Наташа плакала. Мать застыла от горя. Бывший любовник скорбел неожиданно сильно, хотя сам не ожидал от себя таких эмоций. Уходя, он незаметно коснулся снимка, глянул в смеющиеся глаза и мысленно попросил прощения.
Однако это было бесполезно. Той, что могла бы простить, здесь не было. Тело покоилось под слоем красной глины, на двухметровой глубине. А душа осталась навеки блуждать в пустых залах проклятого дома.