Территория без возврата

Глава третья. Чужой среди своих

Ему опять не спалось, уже вторую ночь. Не давали покоя тяжелые, горестные мысли. Алекс лежал на кресле-кровати, зажатый с двух сторон твердыми, как валуны, подлокотниками, и смотрел в потолок. Проезжающие по ночным дорогам автомобили изредка освещали его короткими всполохами, а потом комната вновь погружалась во тьму.

Можно было встать, сходить на кухню, выпить воды, но он знал, что у Вадима (он постоянно старался не сбиться, не назвать его отцом) чуткий сон. Не хотелось его беспокоить.

Алекс жил здесь, в своей старой квартире, уже десять дней. И чем дальше, тем сильнее запутывался, мучаясь от сознания невозможности, неправильности происходящего.

Вадим не подозревал, кто он такой на самом деле, и искренне старался помочь дальнему родственнику жены, который приехал из Минска. Именно так представился ему Алекс, рассудив, что, поскольку с мамой они пока вместе не живут и не общаются, то и вывести его на чистую воду некому. Да и потом, мама не знала толком своих белорусских родственников. Так что риска, пожалуй, никакого.

— Вы к кому? — спросил его отец в тот, первый вечер, открыв дверь незнакомому парню.

У Алекса ком стоял в горле — так хотелось бросится к отцу, обнять, выговориться, попросить совета. Вместо этого он сглотнул и сдавленно проговорил:

— Здравствуйте. Простите, мне бы Лену. А вы, наверное, Вадим?

— Наверное, — отозвался отец. — А Лена вам зачем?

— Я ее.. — волнение все еще мешало нормально говорить, но в той ситуации это выглядело даже естественно. — У нее есть троюродная сестра в Минске. Старшая. Я ее сын. Вот, приехал.. — Алекс беспомощно умолк.

Они стояли и смотрели друга на друга. У отца была непривычная прическа — обычно он стригся намного короче. Морщинок возле глаз еще не было, линия рта и скул была четче, но взгляд — внимательный, немного грустный, был все тот же. Так и кажется, что папа спросит: «Как дела, сын? Ты что-то невеселый сегодня».

Алекс, боясь, что собственный взгляд может выдать его, опустил глаза.

— Ясно. Проходи. — Отец посторонился. — Тебя как зовут-то?

— Алекс.

Он вошел в тесную прихожую. От знакомого, неуловимого, но родного запаха перехватило горло, и он с ужасом понял, что может расплакаться.

Отец запер за ним дверь.

— Где твои вещи? Ты что, с этим несерьезным рюкзачком из Минска приехал?

— Обокрали, — выдал Алекс очередную заранее заготовленную ложь. — Был чемодан, на вокзале увели. Там и одежда, деньги, и документы.. все.

— Мать честная, — присвистнул отец. — Так надо в полицию!

— Я написал заявление, — каждая следующая ложь давалась проще предыдущей. — Они ищут. Извините, что я вот так ворвался. Но мне ночевать негде, а мать говорила..

— Да ты что! Извиняться еще вздумал. Такое дело! — Он знакомым жестом почесал переносицу. — Зачем тогда родственники нужны?

Алекс разулся, постаравшись задвинуть разваливающиеся кроссовки под полку, подальше с глаз. Если отец и заметил этот неловкий жест, то виду не подал.

— А где Лена? — спросил Алекс. Ему показалось, что он должен задать этот вопрос. А вот спрашивать ли про сына, еще не решил.

Рука отца снова потянулась к переносице.

— Она.. в отъезде. Временно, — с показной легкостью, сразу выдавшей, как тяжело у него на душе, проговорил он и поспешно прибавил: — Но скоро вернется. А пока придется нам с тобой похозяйничать.

Так Алекс и остался в доме. Проник, как тайный агент, воспользовавшись доверчивостью и добротой отца. «Вадима! Называй его Вадимом даже про себя, болван! А то точно проговоришься!»

Вадим дал Алексу свою футболку, белье и джинсы («Надо же, у нас с тобой и рост один, и размер почти тот же!»), отправил в душ, приготовил ужин, постелил в кресле. На следующий день он ушел на работу, а Алекс весь день провалялся в квартире, наслаждаясь покоем и уютом, разглядывая фотографии и все еще не веря, что и вправду оказался дома.

Только вот это больше был не его дом.

Вечером второго дня они с Вадимом сидели в кухне, ужинали и пили коньяк. Нужно было как следуют познакомиться, поговорить.

— Знаю, никогда тебя раньше не встречал, но не могу отделаться от ощущения, что лицо твое мне знакомо, — сказал Вадим, разливая золотистую жидкость по бокалам.

«Ох, пап!»

Алексу стоило немалых трудов пожать плечами и равнодушно проговорить:

— Мы же с Леной все-таки родственники. Пусть и дальние.

— Да, точно. Генетика — дело тонкое. А сколько тебе лет? — спросил Вадим. — Вроде и молодой совсем, но.. Не знаю, как объяснить. Взгляд у тебя.. умудренный, что ли.

— Двадцать один.

— А мне двадцать восемь. Ты учиться приехал?

— Я учился в Минске. Два с половиной года. Решил перерыв сделать. Поработать, осмотреться.

— А на кого учился?

— Факультет Гуманитарных и Общественных наук. Специализацию еще не выбрал.

Вадим удивленно вскинул брови.

— Надо же. Это у вас в Минске система образования такая? Название факультета очень, как бы это сказать, обобщённо звучит. И то, что специальность выбирать нужно не сразу — необычно.

Алекс немного растерялся — он не знал, что может быть и по-другому. В его время учились именно так. Боясь ляпнуть что-то не то, он поспешил сменить тему.

— А ты и Лена — вы чем занимаетесь?

— Лена экономист. А я работал на предприятии.. Но это неважно, потому что сейчас мы с другом и коллегой открыли свой небольшой бизнес. Офис на днях сняли, там ремонт теперь нужно делать.

— Что за бизнес?

— Установка аппаратов по продаже разной мелочевки в торговых центрах. Не знаю, пойдет или нет.

— Пойдет, — уверенно ответил Алекс и прикусил язык. — То есть я надеюсь, что все получится.

— Спасибо, — усмехнулся Вадим.

От коньяка в голове приятно зашумело. «Смотри только не размякни и не наболтай ерунды!», — велел себе Алекс.

Вадим говорил что-то о перспективах нового бизнеса, Алекс слушал, кивал. Он знал, что бизнес отца просуществует почти десять лет, а потом они с партнером продадут его из-за разногласий. Чтобы совсем не разругаться в пух и прах. Выгодно продадут. А дальше отец будет работать примерно в той же сфере: в крупной корпорации, которая обеспечивает людей, в основном школьников и студентов, горячим питанием с помощью автоматов.

«Почему бы не подкинуть эту идею сейчас? Тут, похоже, еще до этого не додумались», — возникла в затуманенном мозгу светлая мысль.