Девятый день

Тот пошел, явно без особого желания. Александр подходил к дому, не зная, что рассчитывает обнаружить внутри. Дверь откроется, и трое ходячих мертвецов вывалятся им навстречу, набросятся, чтобы сожрать их мозги?

Ничего такого не обнаружилось. Три тела лежали так, как Александр и Адам их и оставили. Непохоже, чтобы они шевелились, передвигались.

— Старуха совсем с глузду съехала, – сказал Адам. – Только ее выдумок и не хватало.

— Мы все не особо нормально себя ведем, – заметил Александр, – чего уж удивляться. На нервах, на взводе.

— Что там с водой? Я еще не смотрел.

Александр объяснил, и Адам выругался сквозь зубы.

Они вышли наружу и уверили остальных, что все в порядке. Тамару не убедили, но она, надо отдать должное, постаралась успокоиться.

— День короток, – сказала женщина. – Думаю, нужно приступать.

— Пить хочется, – вымолвила София.

Александр готов был на нее наорать. Он кое-как заставил себя не думать о жажде – и на тебе!

Эд внезапно выдал:

— Я читал, что ранним утром можно набрать воды, если смачивать ткань в росе. Роса ведь на траве и листьях есть?

— Отличная идея, парень! – похвалил Адам.

Эд отнесся к похвале равнодушно, принял как данность. В течение некоторого времени они, взяв носовые платки, промокали ими листья, траву, пытались выжимать влагу в рот. Способ сработал. Хотя это не было полноценным питьем, но стало немного легче. Настроение у людей улучшилось, глаза засияли.

— Командуйте, что нам делать, – сказал Александр, когда все были готовы начать сеанс погружения, как он окрестил про себя это действо.

Тамара заметно нервничала.

— Думаю, нам следует сесть в круг, постараться сосредоточиться на происходящем. Я имею в виду, не отвлекаться. Как бы собрать всю нашу энергию воедино.

София то ли хмыкнула, то ли закашлялась, и Тамара огрызнулась:

— Знаю, это выглядит смешно, но я хотя бы что-то предлагаю. А ты чего добиваешься? Чтобы мы сидели, голодали и умирали друг за дружкой?

Нина тронула Тамару за плечо.

— Никто не думает смеяться.

Она выразительно посмотрела на Софию, и та сделала вид, будто ей жаль, потупилась и процедила, что просит прощения. Противная девица, подумалось Александру. Красивая, но этим все хорошее в ней исчерпывается.

— Можно за руки взяться, – сказал Адам. – Я не шучу, не прикалываюсь, но в фильмах же так делают, когда призывают духов. Вероятно, в этом есть смысл. Люди оказываются ближе, соединяются.

Тамара подозрительно посмотрела на него, подозревая капитана в неуважении и насмешке, но потом неуверенно кивнула.

— Попробуем. Почему бы и нет.

Она взяла рюкзак Сэма, вытащила шкатулку.

Держала ее Тамара с опаской, точно та могла ожить и укусить ее за палец. Погладила, повертела в ладонях.

— Попробую сконцентрироваться. Пожалуйста, молчите, сидите, думайте о том, что происходит. Если увидите, что я впала в транс (поймете, надеюсь), начинайте задавать вопросы.

Александр взял за руки Нину и Адама, между которыми сидел. Нина находилась между ним и Софией, дальше – Эдвард. Маленький кружок.

Чувствуя себя несколько глупо, Александр пытался думать, что у них есть шанс выбраться, что некая сила явится к ним, ответит на вопросы, спасет.

Минуты потекли.

Зачесалась спина. Поза стала неудобной, но возиться и усаживаться Александр боялся, чтобы не нарушить тишину. Слышалось только дыхание сидящих рядом людей, и Александр (в сотый раз) подумал, насколько ненормально это место. Не слышно плеска волн, птичьего крика и трелей, стрекота насекомых; нет ни дуновения ветерка, ни единого звука, который свидетельствовал бы о том, что кругом кипит жизнь.

Потому что нет тут никакой жизни.

И сидящие на земле люди мертвы, как их еще менее везучие попутчики, которые покоятся сейчас в брошенном доме.

Мысли свернули в неправильное, пессимистическое русло, и Александр постарался снова сосредоточиться. Это удавалось хуже, чем на первых порах.

«Полная чушь», – подумал он и вздрогнул, услышав эти слова.

Испугался, что сам брякнул вслух, однако, как выяснилось, это сказала Тамара, открывая глаза. Вслед за нею и остальные тоже зашептались, задвигались, разжимая ладони.

— Никакой я не медиум, нечего народ смешить, – горько произнесла Тамара, – и ведьмовать..

Она не договорила, захлебнувшись последним словом.

И вот тут-то все и началось.