Девятый день

— Ты в порядке? – спросил Адам, чувствуя себя неловко. – Сэм сказал, что видел тебя мертвой, с отрубленной головой. Бог знает, что ему привиделось в лесу. Теперь он спит.

Девушка посмотрела на Сэма и улыбнулась.

— Сон разума, говорят, рождает чудовищ. Наверное, бедолага спятил. – Она лукаво улыбнулась. – Или нет.

— Что это должно означать? – резко спросил Александр.

София не удостоила его ответом.

— Что ты делала в лесу?

Девушка посмотрела на Адама и нарочито, вызывающе облизнула губы.

— Ты им не рассказал, дорогуша? Мы трахались. Совокуплялись, как животные, – с видимым удовольствием выговорила она.

Адам откашлялся, избегая смотреть на Марка. Думал, Марку не все равно. Впрочем, отголоски былого чувства еще жили глубоко внутри, потому что рот открылся помимо его воли, и Марк выплюнул:

— Паршивая шлюха.

— Лучше быть шлюхой, чем тобой, – ухмыльнулась она.

— Хватит! – оборвала их Тамара. – А что потом? Адам вернулся на поляну, а что делала ты?

— Спала. Вволю гуляла по лесу. – София провела рукой по пышным блестящим волосам, которые выглядели так, словно она только что сделала укладку в дорогом салоне. – Делала, что хотела.

— Когда ты успела выучить сербский язык? – задал Александр вопрос, который не имел, не мог иметь вразумительного ответа.

— Я всегда его знала, – спокойно ответила София.

— Врешь, – сказал Марк.

Она пристально посмотрела ему в глаза, а потом произнесла ту же самую фразу на английском. Затем, все быстрее и быстрее, стала говорить на французском, испанском, итальянском, арабском, греческом и разных других языках. Этих языков Марк не узнавал, но, вероятно, София повторяла: «Я всегда его знала».

Потом умолкла и расхохоталась.

Все растерянно молчали, не понимая, как реагировать на ее поведение, что должна значить эта сцена. София же будто потеряла интерес к собеседникам. Посмотрела на Эдварда и направилась к нему, хотя прежде вообще не замечала мальчика. Они выглядели, как заговорщики, когда сели вместе, плечом к плечу, возле воды.

Остальные, по всей видимости, отходили от шока. Первым пришел в себя Александр.

— Друзья мои, давайте успокоимся и решим, что делать дальше. – Он сделал паузу, убедился, что его слушают. – Нина и Тамара пусть останутся здесь и присмотрят за больными – Еленой и Сэмом. София и Эдвард соберут для костра сухих веток. Мы с Адамом и Марком осмотрим дом. Надеюсь, найдется то, что может сойти за дрова. Маловероятно, но вдруг отыщется что-то полезное: подушки, одеяла, бинты, лекарства.

— А уйти отсюда вы уже не хотите? Передумали? – спросил Эдвард, обернувшись.

— Разумеется, хотим. Но у нас на руках двое больных людей, о них нужно позаботиться, – ответила ему Тамара.

— И вдобавок найти дорогу сегодня уже не получится. – Адам указал на небо. – Темнеет.

Это короткое слово больно ударило Марка (и не только его). Адам прав, снова смеркается, а ведь совсем недавно было утро. Эдвард, выслушав ответы, отвернулся. София что-то прошептала ему на ухо, и он качнул головой, то ли соглашаясь, то ли отказываясь.

Марк не стал больше смотреть на них. Вместе с Адамом и Александром они устроили Сэма и Елену рядом, оставили с ними женщин и пошли к дому.

— В окно полезем или дверь попробуем выбить? – спросил Марк.

Адам осмотрел дверь, подергал.

— Она открывается наружу, косяк крепкий. Выбить сложнее. Предлагаю в окно.

— Согласен, – ответил Александр и стал искать что-то, чем можно посшибать опасно торчащие осколки выбитых оконных стекол.

Дом затаился, наблюдая за людьми. Он не ждал гостей и не желал их прихода. Марк подумал о том, кто жил здесь прежде. Почему дом покинут? Где хозяева? Умерли или уехали?

Пока он размышлял, Александр и Адам палками и камнями сшибли стекла, освободив путь. Подоконник располагался довольно высоко, Марк не смог бы влезть, подтянувшись на руках.

Думая об этом, Марк, как ни странно, не чувствовал неловкости из-за своей полноты, неспортивности (как часто бывало). Ему было все равно, нынче он концентрировался на другом.

— Я первый, – сказал Адам, – посмотрю, может, сумею открыть дверь.

— Только сразу вниз не прыгай, посмотри, что с полом, – предупредил Александр.

С полом все оказалось в порядке. Легко взлетев на подоконник, Адам увидел, что пол целый, и приземлился на него.

— Ну как? – спросил Адам. – Сможешь открыть дверь?

Некоторое время Адам молчал, а потом Александр и Марк услышали сначала толчки, глухие удары, а затем скрип открывающейся двери.

— Странно, конечно, но она была заперта изнутри на задвижку, – проговорил Адам, появившись в дверном проеме. – Получается, человек заперся, а после покинул дом через окно?

— Или вовсе не покидал его, – заметил Марк.

«Для того чтобы попасть в Нижний мир, обычные двери не требуются», – подумал он, но не стал говорить этого вслух.

— Все в порядке? – крикнула Нина, которая шла к костру с охапкой веток.

Эдвард и София тоже копошились в кустах, собирали ветви.

— Нормально, – отозвался Александр.

Через пару секунд трое мужчин были внутри.

— Хорошо, что пока все видно, можно оглядеться, – заметил Марк.

Хотя смотреть особо было не на что. Дом был больше, чем казалось снаружи, но все равно невелик. Коридор, три комнаты, кухня. Из большой комнаты можно было попасть в еще одну комнатку, совсем крошечную, а еще имелась кладовая – вот и все хоромы.

Мебели оказалось мало. Не то вывезли, не то ее вовсе никогда в изобилии не было. Имелись лишь шкаф, круглый стол, несколько стульев и тумбочек, все это можно использовать для растопки. Вся обстановка ветхая, старая, бог знает, с каких пор она тут.

— Ого, а вот это круто! – крикнул Александр из глубины дома, появляясь с топором в руках. – Тупой, наверное, но разрубить мебель сможет.

— Где взял?

— В кухне. Там навесные шкафчики есть. Надо пошарить, вдруг найдется еще что-нибудь полезное.

Полезное нашлось: несколько ножей (никто не произнес этого вслух, но самооборона все-таки находилась на повестке дня), пузырек с йодом (Нина обрадовалась, что сможет обработать царапины Елены), а в спальне, в комоде – два шерстяных одеяла, которые Нина и Тамара впоследствии подложили под Сэма и Елену.

Помимо этого, в кладовке обнаружилась полка, на которой стояли консервы: три упаковки сардин и две банки говяжьего гуляша с фасолью.

— Считаете, это съедобно? – подозрительно спросила Тамара, вертя в руках покрытые пылью банки, принесенные Марком.