Страница 44 из 68
Но покой все равно был нарушен. Тревожные мысли напоминали камешек, попавший в ботинок: не больно, идти не мешает, а на нервы действует. Нужно перестать накручивать себя. Научиться расслабляться.
Молодая женщина сделала глоток, опустошив бокал. Потом налила себе еще. И еще. Она не пойдет на ужин, вместо этого поест фруктов и выпьет вина. Отличный план.
Было совсем темно, когда Катарина ушла с балкона и отправилась под душ. Долго стояла под струями воды, а выйдя из ванной, не включая света, пошла в спальню. Ее слегка покачивало: выпила почти целую бутылку. Катарина не удержалась и споткнулась о кресло, попутно задев столик. Лежавший на нем буклет отеля свалился на пол.
Чертыхаясь, она включила свет, подняла с пола буклет и хотела убрать на место, но потом решила полистать перед сном, пока телефон заряжается. Книг и журналов в номере нет, а сразу заснуть не получится: Катарина (как и многие) привыкла читать или лазать в Интернете перед сном.
Устроившись в кровати, она переворачивала одну страницу за другой. Добралась до списка правил пребывания в отеле. Перечень был длинным, к тому же, как и весь буклет, составленным, кроме местного, на английском, немецком и китайском языках, а потому шрифт здесь был более мелкий, чем на других страницах.
В день заселения Катарина лишь бегло пробежалась по строчкам, не вчитываясь, а теперь ей захотелось узнать, под чем же она поставила подпись. Читала и хмыкала, удивляясь, зачем понадобилось настолько подробно все расписывать. Детский сад какой-то! Ясно ведь, что нельзя бросать вещи и выливать напитки с балкона, рвать простыни и полотенца, бить посуду — можно просто прописать стандартные слова про порчу имущества и запрет хулиганских выходок.
У нее возникла мысль, что нудный перечень составлен в расчете на то, что нормальный человек утомится, не станет читать до конца, вглядываться в буковки-словечки (как никто не читает написанного мелким шрифтом в кредитном договоре). Вдруг это сделано, чтобы спрятать, зашифровать между строк по-настоящему важное?
Предложения расплывались перед глазами. Зачем было столько пить?
«Это паранойя, нет там ничего, угомонись! Ложись спать!»
Вместо того, чтобы прислушаться к мудрому совету внутреннего голоса, Катарина сбросила простыню, отложила каталог, встала с кровати. Умылась, выпила таблетку аспирина (начала побаливать голова) и, прихватив бутылку воды, вернулась в постель.
Спустя некоторое время Катарина, до рези в глазах вчитываясь в мелкий шрифт, обнаружила кое-что.
Кое-что настолько странное, что, увидев, долго сидела, смотрела, пытаясь сообразить, что это означает. В гудевшей от боли голове одна за другой всплывали картины происходивших в отеле (и вне его) событий, прочитанные и услышанные истории, обрывки фраз, произнесенных разными людьми.
Все это не желало складываться в цельное полотно.
Вернее, предположить скрытый смысл можно, но предположение окажется настолько дикое и немыслимое, что нормальный человек поверить в него не сумеет.
«Ты устала, вдобавок еще и пьяна».
Надо срочно прекратить думать и копаться, заставить себя забыть.
Самое разумное — сделать вид, что ни о чем не догадалась. Да Катарина и не знала ничего, это лишь бредовые фантазии!
Сна не было ни в одном глазу. Она даже протрезвела, страх вытеснил алкоголь из крови. Катарина заметалась по номеру, думая, как поступить, и в какой-то момент разозлилась на себя, на излишнюю свою дотошность, любопытство.
Все! Ничего нет и не было, сколько можно копаться, портить себе жизнь, изводиться, нервничать.. Гори оно все огнем!
«Точно! Огонь!»
Катарина схватила буклет, швырнула в раковину, взяла коробок спичек, которыми следовало бы зажигать ароматические свечи. Чиркнула спичкой, поднесла жадный рыжий всполох к страницам буклета.
— Пропади пропадом, сгинь, — сквозь зубы пробормотала она, дожидаясь, когда пламя примется пожирать бумагу.
Если бы так же можно было сжечь остальное: мысли, чувства, обещание, которое она дала Мии. Но разве Катарина многого просила от жизни? Просто жить спокойно, путешествовать, быть любимой и желанной, заниматься тем, чем хочется, действовать по собственному разумению, а не по чужой указке. Она устала жалеть себя, вечно доказывать что-то кому-то, быть обязанной.
Буклет горел, пламя с аппетитом хрустело глянцевыми страницами.
А Катарина старалась принять верное решение.