Страница 41 из 68
Катарина повернулась и поискала ее взглядом. Узнала сразу и безошибочно, хотя никогда прежде не видела, — по закрытой одежде, худобе, изможденности. Стоять и разглядывать госпожу Лазич было недопустимо, общаться с нею Боб запретил, поэтому Катарине ничего не оставалось, как войти в холл отеля.
Поднявшись к себе в номер, она взяла телефон и обнаружила несколько пропущенных. Три были от Боба, и Катарину кольнуло раскаяние. Но при этом пришла мысль, что, ответь она на звонок, пришлось бы бросать все и возвращаться в отель. Тогда не было бы дивных мгновений, которые ей довелось пережить.
«Неужели я не имею права побыть беззаботной, счастливой? Почему я убеждена, что всем должна: матери, отцу, мачехе, работодателям, теперь вот Давиду и Бобу?»
Кроме Боба, ей звонили еще дважды, причем совсем недавно. Номер был незнакомый. Катарина задумалась, кто бы это мог быть. По работе?
Не успела она сказать себе, что нужно будет — перезвонят, как телефон в ее руке разразился призывной трелью.
— Слушаю, — проговорила Катарина.
— Это Анастасия, — тихо отозвалась трубка. — Простите, вы заняты. Думаете, что за назойливый кретин трезвонит и трезвонит, никак не уймется.
— Я уезжала на прогулку и забыла взять телефон. Только что возвратилась. Как вы, Анастасия? Собиралась зайти к вам, проведать.
«Врушка! Врушка!»
— В самом деле? — обрадовалась женщина. — Не могли бы вы тогда прийти прямо сейчас?
Катарина пообещала.
Дверь номера оказалась не заперта. Внутри было сумрачно и холодно: хозяйка задернула плотные шторы и включила кондиционер на полную мощность. Катарине показалось, что она шагнула в погреб. Кожа покрылась мурашками.
— Заприте дверь, будьте любезны. Я ждала вас, поэтому заранее открыла, — произнесла Анастасия.
Катарина не сразу ее заметила: женщина сидела в кресле в дальнем, темном углу. Посреди номера стояли три больших чемодана.
— Уезжаете? — спросила Катарина, защелкивая замок.
— У меня оплачена еще одна неделя, но да. Уезжаю. Утром. Потому и попросила вас прийти сейчас. Присаживайтесь.
Анастасия кивком указала на диванчик слева от себя. Перед ним стоял стеклянный столик, на столике — бутылка минеральной воды, сухие крекеры и зеленые яблоки.
— Угощайтесь. Простите, у меня нет сил поухаживать за вами.
— Я не голодна, спасибо, — отказалась Катарина. — Вам хуже? Что сказал врач?
Рассмотреть лицо Анастасии в полумраке не удавалось. И неудобно пялиться, если человек явно этого не желает.
— Хуже? — Анастасия хрипло рассмеялась. — Не знаю, что сказать. За день я превратилась из молодой женщины в старую развалину. Местный врач лепечет дурь про витамины, питательные маски, аллергию и диету. Мой косметолог отказывается со мной говорить после того, как я наорала на нее и выслала фотографии. Она считает, я издеваюсь над ней: таких радикальных, как она выразилась, изменений быть не может. Человек не способен стариться с такой скоростью. Шут с ней, с этой бабой. Только и умеет, что выкачивать из людей деньги. Никакого толку от нее. Теперь я знаю, в чем дело, поэтому и позвонила, позвала.
Катарина почувствовала, что ее начинает бить дрожь (вовсе не из-за студеного кондиционированного воздуха). Захотелось уйти, стало страшно, словно женщина в кресле была не живым, нормальным человеком, а чудовищем из сновидения.
— Но почему вы..
Анастасия протянула руку и включила торшер, который стоял возле нее.
На мгновение в комнате вспыхнул свет, и Катарина увидела лицо Анастасии. Сдержать крик не получилось, и, прежде чем свет вновь погас, она увидела, что Анастасия улыбается полубезумной улыбкой, словно радуясь, что ей удалось хорошенько разыграть гостью.
«Это маска?»
Катарина была не в состоянии поверить увиденному.
Лампа вновь погасла, и из темноты раздалось:
— Если у вас есть грехи, дорогая, будьте готовы к тому, что это место вытащит их из вашей души. И пропечатает крупными буквами прямо на лице!