Бриллиантовый берег

Было еще короткое упоминание о суициде, смерти мужчины. Похоже, дело постарались замять. Молодая женщина уже хотела прекратить поиски, но наткнулась на небольшую заметку, которая не имела прямого отношения к «Бриллиантовому берегу». Название отеля упоминалось вскользь, новостная заметка была криминального характера.

Случай кошмарный: женщина сорока четырех лет убила свою семью. Отравила семнадцатилетнюю дочь, мужа и его престарелую мать, подмешав яд в праздничный торт, испеченный в честь очередного юбилея супружеской жизни. После того как на ее глазах скончались один за другим все близкие, женщина приняла яд сама.

Произошло это в маленьком городке, где и кражи-то были крайне редки, а преступлений такого масштаба и вовсе припомнить невозможно. Семья была обычная: ни конфликтов, ни скандалов. Супруги держали небольшой магазинчик хозяйственных товаров, дочь собиралась стать медсестрой, мать мужа была на пенсии, приехала к старшему сыну погостить на недельку. Ни двойного дна, ни финансовых проблем, ни сколько-нибудь понятной причины такого зверства.

«Бриллиантовый берег» упоминался в контексте того, что за две недели до случившегося семейство (за исключением свекрови) отдыхало в отеле. Издание приводило это в качестве подтверждения спокойной, предсказуемой жизни: нормальный достаток, совместные поездки, тихий семейный отдых. Единственным, что выбивалось из благостной картины (не считая, разумеется, убийства), была записка, написанная обезумевшей женщиной. Экспертиза подтворила, что написала ее она, а значилась там лишь одна фраза: «Он говорит, иначе нельзя».

Кто «он», следствие не установило. Да и не заморачивалось особо: все предельно ясно, нет резона разбираться, что втемяшилось в голову психически нездоровой женщине.

Однако если знать, что случилось с Сарой, картина представала в ином свете. Две адекватные, нормальные женщины без видимых причин слетают с катушек, пожив перед этим в отеле «Бриллиантовой берег».

Как знать, возможно, аналогичных случаев намного больше. О втором-то Катарина узнала лишь потому, что автор статьи счел нужным упомянуть о поездке на море. Сколько было других подобных происшествий, неизвестно. Вдруг это серия преступлений, которые никто не связал в единую цепь?

«А ты, значит, свяжешь?» — скептически поинтересовался внутренний голос.

— А почему нет? — сердито проговорила вслух Катарина. Как и многие одиноко живущие люди, она привыкла говорить сама с собою.

Дело приобретало серьезный оборот, более масштабный, чем можно было представить. Перспектива разгадать загадку, выдать материал-бомбу, реализовать мечту стать расследователем приобретала все более отчетливые очертания.

«Это авантюра», — продолжал сопротивляться голос.

— Миа просила, изначально идея не моя, — произнесла Катарина. — А если я смогу помочь семье и (что скрывать) себе? Кому от этого хуже?

На работе ничего срочного, только два невыполненных заказа. Она разберется с ними в ближайшие дни, а за новые браться не будет.

Вполне можно отправиться в Неум, поселиться в «Бриллиантовом береге», взглянуть на ситуацию изнутри. Предположений, кто стоит за смертями людей, что происходит в отеле (и происходит ли, или это лишь совпадения), Катарина старалась не строить. Незачем программировать себя на определенные выводы; реагировать нужно на месте, по обстоятельствам.

Пять дней спустя Катарина ехала в Неум: ее ждал номер в отеле «Бриллиантовый берег». Хотела поселиться в более дешевом, но такие были заняты до конца сентября. Миа, узнав, отмела все возражения Катарины, забронировала для падчерицы комфортный номер с большим балконом и видом на море, пополнила ее банковский счет.

— Это деньги твоего отца! Ты помогаешь нам всем узнать правду о смерти Сары, прекрати сопротивляться и отказываться.

— Я могу и не узнать ничего полезного.

— Значит, просто отдохнешь, — отрезала Миа. — Но, если тебе так больше нравится, считай, что я наняла тебя на работу и плачу зарплату.

Перед отъездом они встретились в кафе на Господской улице (официально главная пешеходная улица Баня Луки носит имя народного героя Югославии Веселина Маслеши, но в народе с конца 19-го века прижилось это название — прим. автора). Кругом были толпы людей: на Господской всегда людно, словно жители и гости города разом решили собраться здесь — прогуляться, пройтись по многочисленным магазинчикам, поесть сладостей и выпить кофе.

Глядя на горожан и туристов, Катарина подумала на мгновение, что не стоит ей уезжать. Она может никогда больше сюда не вернуться.

«Что если я в последний раз вижу любимые места?»

— Волнуешься? — проницательно спросила Миа.

— Немного.

— Знаешь, мне подумалось, это ошибка — просить тебя ввязываться, ехать туда. Я не имела права, ведь если с тобой что-то..

Катарина не дала ей закончить фразу.

— Со мной все будет хорошо. Ты сама сказала: отдохну, в море накупаюсь. А иначе не выбралась бы.

Миа немного расслабилась, улыбнулась. Они заговорили о том, как будут созваниваться, что Миа станет говорить, если отец спросит о Катарине.

Мирно беседовали, но Катарина то и дело возвращалась к мысли о том, что судьба ее с этого момента сделала крутой вираж, который может оказаться роковым. «Бриллиантовый берег» представлялся чудовищем, поджидающим за ближайшим поворотом, и она добровольно, по глупости собиралась подергать хищника за усы, залезть к нему пасть.

Стоило ли так рисковать?

Но менять что-либо было уже поздно.