Пучина скорби

Глава четырнадцатая

Около шести вечера Вадим решил, что на сегодня хватит. После беготни по общежитию, похода в полицию и последовавших за этим бестолковых метаний по Верхним Вязам он готов был сдаться и позволить себе передохнуть.

Ситуация пока вырисовывалась аховая: куда ни кинься — всюду тупик. Никто не желает ничего объяснить. Все отводят глаза, отмалчиваются или открыто насмехаются.

Вернувшись из полиции, Вадим собирался сесть и спокойно обдумать, что делать, но его переполняла энергия отчаяния, как это всегда бывало с ним в случае неудачи, непонимания, столкновения со сложностями. Он физически не мог усидеть на месте, ему надо было бежать куда-то и что-то предпринимать (часто глупое и бесполезное).

Потерпев неудачу на почте, Вадим все же решил поговорить с другими людьми, с которыми успел познакомиться, но и тут не добился успеха.

Владелица кулинарии Лариса говорила с ним сочувственно, удивлялась исчезновению Дениса Сергеевича, но при этом так старательно пучила глаза, что Вадим сразу понял: она прекрасно знала о случившемся задолго до его появления. Более того, женщина представляет, куда делся старик, но ни за что не скажет.

Гульнара цокала языком, качала плохо прокрашенной головой, повторяла «да уж, бывает же такое», всем видом давая понять, что говорить ей некогда, клиенты ждут (хотя в салоне было пусто).

Продавцы в магазине, куда Вадим зашел пополнить запасы, пожилой фармацевт (Вадим рассудил, что Денис Сергеевич должен быть частым клиентом аптеки) — все были единодушны: уехал и уехал, а что молчком, так ничего особенного, человек одинокий, кому он обязан докладывать?

Заговор молчания, думалось Вадиму, когда он разувался, вернувшись в свою комнатенку. Сколько можно носиться по городу, как укушенный, людей смешить! Нужен план. Только вот какой? Детектив из него никудышный.

Вадим пересек комнату, задернул шторы. Темнота раздражала и тревожила. Конечно, в это время года почти везде так: дни короткие, ночи длинные; светает поздно, темнеет рано. Но в Верхних Вязах световой день казался излишне урезанным (даже для этой климатической зоны). Город был постоянно погружен во мрак, выныривая из него лишь на несколько часов. Люди жили, как кроты: не успевали поднять лицо к солнцу, как оно уже скрывалось за горизонтом, будто спешило покинуть богом забытое место.

В дверь постучали.

Вадим отошел от окна и прислушался.

— Откройте, я знаю, что вы там!

Голос женский, молодой и незнакомый.

Кто еще такая?

Распахнув дверь, Вадим увидел перед собой девушку. Маленький рост, пуховик кирпичного оттенка, черные джинсы и шапка, рюкзак..

— Вы? Как вы меня нашли?

Это была та самая девушка, которая едва не угодила под колеса машины Вадима на въезде в Верхние Вязы. Тогда она сердито отвергла попытки помочь и умчалась прочь. Что ей понадобилось теперь?

— Не волнуйтесь, я не из-за.. Короче, тот случай на дороге ни при чем! — Снова странный вызов в голосе. Девушка была взвинчена, это бросалось в глаза.

— Вполне, — спокойно ответил Вадим. — А что тогда «при чем»?

— Войти можно?

Вадим пропустил гостью. Она потопталась, потом сняла с плеча рюкзак и опустила на пол. Достала из кармана ключ и продемонстрировала Вадиму.

— Я теперь соседка ваша. Тоже тут живу. На втором этаже.

— Отлично, — проговорил Вадим, все еще ничего не понимая.

Девушка была не из терпеливых: его недогадливость выводила ее из себя.

— Вы тоже приехали неспроста, так ведь? А я.. Короче, мы можем друг другу помочь!

— Знаете, я слышал, что, когда человек говорит «короче», это означает, что на самом деле он готовится к долгому разговору. Или, по меньшей мере, ему есть что сказать. Вы хотите сообщить мне что-то?

Она посмотрела на него как-то иначе, по-новому.

— Пожалуй, хочу. Меня Олесей зовут.

— Вадим.

— Думаете, я не знаю? — фыркнула девушка.

— Я уже не знаю, что и думать, — в тон отозвался он. — Так вы зайдете или будете в дверях стоять?

Она слегка улыбнулась — впервые за все время. Улыбка у нее оказалась милая, на щеках обозначились ямочки. Вадиму внезапно захотелось рассмешить ее, чтобы она улыбнулась по-настоящему, от души.

— Схожу к себе, вещи оставлю. Потом сюда спущусь. Может, поужинаем вместе? У меня пирожки есть.

— Из кулинарии Ларисы?

Олеся снова улыбнулась и кивнула.

— У меня тоже найдется что-нибудь к столу. Хотя, если хотите, можем куда-нибудь..

— Нет! — решительно прервала девушка. — Нам нужно поговорить, чужие уши не в кассу.

Секунда — и Олеся скрылась за дверью. Похоже, предпочитала действовать быстро и решительно.

Ожидая ее возвращения, Вадим доставал и выкладывал на стол сыр, колбасу, хлеб, маринованные огурцы, консервы. Припасы скудные, но голодными Вадим и Олеся не останутся.

«Картошку, может, сварить?» — подумал он, но вместо этого налил воды в чайник и нажал на кнопку.

Телефонный звонок застал Вадима врасплох: он не ждал, что кто-то будет звонить ему.

«Активно проходит вечер», — промелькнуло в голове.

Когда он взял в руки телефон и увидел, кому понадобился, так и вовсе растерялся. Звонила Вера.

— Да? — неуверенно отозвался Вадим.

Ему почему-то пришло в голову, что Вера сейчас крикнет: «Вадик, она нашлась! Ирочка нашлась!»

Ерунда, безумная надежда. Ничего такого Вера, разумеется, не сказала.

— Это я. — Она как будто не могла начать разговор. — У тебя все хорошо?

— Конечно. Не волнуйся.

— Просто мы в последнее время.. Я не хочу, чтобы мы отдалялись друг от друга, — внезапно выпалила Вера.

— Мы не..

— Ладно, прости. Как твоя новая квартира? Нашел что-то?

Вадим не ожидал этого вопроса, не успел подготовиться к нему, дабы соврать что-то подходящее, поэтому обвел глазами временное жилище и произнес:

— Да. Комнату в общежитии. Просторно. Самое необходимое из мебели есть. Душевая и кухня общие, но народу мало, так что.. Удобно.

— Общежитие? Комната? — растерянно произнесла Вера.

— Это ненадолго. Пока другая квартира не освободилась. — Ложь далась легко. — Как только там жильцы съедут, я заселюсь, тогда и заберу компьютер, хорошо? Он тебе не мешает?

Вера помолчала, затем всхлипнула.

— Господи, Вадик! У тебя есть жилье, а ты маешься, углы снимаешь. Мы с тобой.. О чем ты вообще? «Мешает»! Глупости какие-то, мы постоянно говорим не то и не о том!

Она почти плакала, и Вадим не знал, как ее успокоить. Боялся сказать что-то глупое, разрушить невысказанное, но важное — то, что, кажется, готово было зародиться между ними. Или, точнее, воскреснуть.