Пучина скорби

— Было, блин! В том-то и дело, что было! Но прошло уже, он переболел, отошел. Расстались они в августе, я же говорю, а пропал он в декабре! Чего тогда сразу не сбежал?

Вадим мог бы возразить, что человеческая психика — дело тонкое. Терпел бедный Васька, терпел, надеялся выправиться, но не сумел. Однажды утром проснулся и понял: все, приехали, дальше так жить нельзя. Вадим, как никто другой, знал, какие выверты могут быть: сегодня тебе кажется, что все налаживается, есть силы двигаться дальше, а завтра проснешься и только один вариант увидишь — помереть скорее.

Говорить этого Римме он, естественно, не стал. Вдобавок не был уверен, что это применимо к данному случаю. Вадим все сильнее утверждался в мысли, что блогер-неудачник Василий прав: с Верхними Вязами что-то не так. Весьма вероятно, что «Виатор» раскопал нечто опасное с чьей-то точки зрения или же случайно увидел или услышал то, что не было предназначено для его глаз и ушей. За это и поплатился.

— Машина тоже не обнаружилась? — спросил Вадим.

— Тоже. Ни Васьки, ни машины. Ничего.

Вадим соображал, о чем еще спросить, что могло бы пролить свет на два исчезновения, столь синхронно произошедшие в конце осени — начале зимы в прошлом году.

— Ты упомянула, Вася много чего говорил. Не припомнишь, что именно? Это может оказаться важным.

— Хочешь знать, не говорил ли про твою дочку? Нет, не было такого. Он пургу гнал, трудно понять было. Про демонов что-то.. Или про мертвецов, которые бродят. Да, про них точно было. Я еще сериал «Ходячие мертвецы» вспомнила, пошутила, а он вызверился, перекосился весь, мол, я его на смех поднимаю, а ему не до смеха. — Римма опустила глаза. — Наверное, я, его сестра, должна поехать в тот городишко, поспрашивать, поискать Васю, но..

Она внезапно закашлялась, словно подавившись словами, потянулась куда-то, глотнула из белой чашки с розовым сердечком.

— Меня от этого городка прямо морозит, хотя я там не была ни разу. Не могу.. Никак не могу себя заставить! — Римма оправдывалась, хотя Вадим и не думал ни в чем ее обвинять. — Мне кажется.. Я даже уверена: там жуть творится.

— Да ты и не..

Вадим хотел сказать, что она не обязана отправляться на поиски, на это есть полиция, но Римма поняла его неоконченную фразу по-своему.

— Не надо мне говорить, что это обычное захолустье! Я сама всю жизнь в таком живу, только размером побольше, конечно. Нет, там другое. И Васька говорил.. Я сначала не восприняла серьезно, сказала же. Но потом.. Сны эти.

Вадим почувствовал, как резко пересохло во рту.

— Что ты видишь? Какие сны? — спросил он.

— Не сны даже, а сон. Одно и то же всегда. Спать уже боюсь. То и дело повторяется, спасибо, хоть не каждую ночь.

— Что тебе снится? — снова напряженно спросил Вадим.

— Будто я под землей. В провале, в том городишке. Не знаю, как там оказалась, но мне надо выбраться, это я точно знаю. Иначе — все, хана. Во сне мне страшно настолько, что аж колотит всю. — Римма содрогнулась. — Я бегу и знаю, что Васька тоже тут где-то. Вроде надо мне его найти, но и понимаю, что не стоит. Потому что Васька — уже не совсем он! Пока бегу, чувствую, что кругом копошатся разные.. разные существа. Они шепчут. И еще я знаю, что они хотят меня сожрать, поэтому бежать надо быстрее, а у меня ноги заплетаются. Я вижу свет впереди и чувствую вонь. Так смердит, что охота развернуться и обратно рвануть, но..

«Но потом ты видишь брата», — подумал Вадим.

— Смотрю — Васька. Боком ко мне стоит, лица не видать. И я понимаю, что это хорошо, потому что лицо у него.. — Римма шумно сглотнула. — За секунду до того, как просыпаюсь, он поворачивается. Не Васька это, а тварь какая-то в его обличье. Демон. Я не мастак описывать, но это просто жесть.

Римма замолчала, встретившись с Вадимом взглядом.

— Ты тоже видишь сон, да? — проницательно заметила она. — Можешь не отвечать, я и так догадалась. У тебя на лбу написано. Но как так может быть, что двум разным людям одно и то же снится? Почему?

— Это как раз понятно, — скрипучим голосом произнес Вадим. — И у тебя, и у меня близкий человек пропал. В этих самых Вязах.

Римма недоверчиво покачала головой.

— Только не говори мне, что собрался туда. Ты же не настолько дурак?

— Похоже, именно настолько, — усмехнулся Вадим. — Я уже еду туда. Надеюсь, завтра к вечеру доберусь до Октябрьского. Заночую там, а утром..

— Не надо, — прошептала Римма. — Не езди.

— Я должен. Там моя дочь.

Римма чуть не плакала.

— Ты не понимаешь? Год прошел! Если она и была жива тогда, то..

— Замолчи! Немедленно замолчи!

Вадим не мог допустить, чтобы девушка произнесла это вслух. Не облеченная в слова, убийственная мысль оставалась всего лишь химерой, но если дать ей тело, обернув в буквы или звуки..

Римма смотрела горестно, сочувственно.

— Я тебя не отговорю, да?

— Не отговоришь.

— Ты хоть дай знать, как доедешь. Что там вообще, в Вязах. Может, новости какие будут о.. о Ваське моем.

Им стало трудно говорить.

Каждому захотелось остаться одному, прервать беседу.

— Ты прости, мне идти надо, — тоненько сказала Римма.

— Конечно. И мне тоже.

Они прощались, неловко желали друг другу удачи, на душе у каждого было тяжело. Римма была уверена, что больше не увидит Вадима, ей было тошно, стыдно: у него хватило смелости сделать то, на что она не решилась.

А Вадим прикидывал, где ему раздобыть побольше ценной информации о Верхних Вязах, чтобы не заявляться туда совсем уж голым, не вооруженным даже сведениями об этом месте, не говоря о прочих средствах защиты.