Страница 26 из 143
Не скрывая благодарности, он принял деньги, которые принес ему Джо.
Их деятельность не осталась в тайне. Чарлстон был небольшим городком. Новость, быстро облетев всех знакомых, вернулась в семью. Пинкни, бледный от волнения, внутренне ощетинившись, приготовился к разговору с матерью. Пинкни рассказал ей о визите к миссис Олстон, не открывая имени клиентки. К его удивлению, Мэри захлопала в ладоши. Она радостно улыбнулась Симмонсу.
– Какая прекрасная идея! В доме что-нибудь да найдется, ведь янки не все унесли. Накупим обнов для Лиззи и Стюарта. Дети, можно сказать, остались босиком. Я не перестаю удивляться, как быстро растут у них ноги. Я тебе ничего не говорила, Пинкни. Ты был такой усталый, такой раздраженный. Дайте-ка мне подумать. У нас есть большой серебряный кубок для пунша, который твой отец в шутку называл тазом. Он на чердаке каретного сарая. Выглядит ужасающе, но стоит очень дорого. Твоя прапрабабушка Маршалл использовала его, принимая у себя Лафайета.
Джо откашлялся:
– Не обижайтесь, мэм, но серебра в нем хватит, чтобы вымостить все улицы города. А есть ли у вас какие-нибудь блестящие штучки? На них найдется покупатель.
– Вы имеете в виду драгоценности? Ах, мои дорогие… Шкатулку с драгоценностями у меня украли в Колумбии.
Джо пожал плечами:
– Что есть, то есть. Был бы это и вправду тазик… На нем есть гравировка?
Пинкни вмешался в разговор:
– Как ты оказалась в Колумбии, мама? Вы были там в эвакуации? Ты ничего не говорила.
– Не стоит вспоминать, Пинкни. Это было так ужасно. Поговорим о чем-нибудь приятном.
Мэри деланно улыбнулась.
Джо недоверчиво взглянул на нее. Должно быть, она храбрее, чем кажется. Или беспробудно глупа. Не хочет, видите ли, вспоминать. Но кто же на Юге не знает про Колумбию? Из всех ужасов войны Шермана с гражданским населением гибель Колумбии наиболее чудовищна. Мэр устроил церемонию сдачи города. Шерман, приняв в ней участие, удалился с торжественным караулом в лагерь. Через три часа его солдаты, оцепив город, расставили канистры с керосином и подожгли их. Вырваться было невозможно. Если какая-то канистра на время гасла, то тут же загоралась от другой. Громадные клубы дыма скрыли небо. Жители с ужасом поняли, что оказались в западне. Наступила ночь. Языки пламени осветили мечущуюся в панике толпу. Люди кричали, давя друг друга и перескакивая через упавших. Горящее кольцо сужалось. Старики, больные, раненые гибли в огне. Счастливцы, которым удалось добежать, сгрудились вокруг озера в парке, в центре города. В них летели горящие головни. Шляпками, чепчиками, башмаками люди черпали воду, заливая вспыхнувшую одежду. Угли тлели еще два дня. Уцелевшие горожане, перепачканные сажей, выбрались из развалин столицы Южной Каролины. Разве можно забыть Колумбию?
Джо снова взглянул на Мэри Трэдд. Она, делая над собой усилие, сохраняла спокойствие. Не хочет, чтобы капитан знал, как им было плохо. Паренек понял, что эта избалованная, капризная женщина достойна уважения.
– Где кубок? – спросил он, чтобы прервать напряженное молчание.
– Надо залезть на чердак. Это сделает Стюарт. Он лазает, как обезьяна. Ах! Погодите. Какое счастье! Я только что вспомнила. Стюарт! Где же Стюарт? Он положил мое ожерелье, подарок на свадьбу, в дупло ореха-пекана. Там он устроил себе жилье. Ты помнишь, Пинни? Вы с Эндрю лазали туда, когда были маленькими. Он пометил это дупло, когда играл там с Алексом Уэнтвортом. Когда мы переезжали к Джулии, Стюарт уничтожил помету, чтобы в дупло не забрались янки. И правильно сделал. Видишь ли, в дупле он спрятал мое ожерелье. Джулия его не одобряла. И я не отважилась взять его к ней в дом. Она всегда завидовала, что твой папа влюбился в меня.
Мэри обнаружила, что говорит в пустоту. Пинкни и Джо были уже во дворе. Они стояли под высоким орехом-пеканом и что есть мочи звали Стюарта.
Стюарт взобрался на дерево и скинул вниз три замшевых мешочка. Джо подхватил их и передал Пинкни.
– Отдай их поскорей своей маме. А я послежу за Стюартом. Чисто сработано, – сказал он мальчику, когда тот спрыгнул на землю.
– Высший класс, – согласился Стюарт. – Мама очень забывчива. И потому я вместе с ожерельем спрятал другие ее безделушки. Пойдем взглянем.
– Погоди-ка. Я слышал, вы были в Колумбии. Это правда?
– Да, еще бы. Сейчас я тебе расскажу.
И Стюарт обстоятельно рассказал ему о пережитом. Он нашел пистолет и хотел пристрелить нескольких янки, но пистолет оказался незаряженным. И все же Стюарт совершил подвиг: защитил свою мать, когда они спасались от пожара. Симмонсу не пришлось вытягивать из него слова клещами.
– Девочка тоже была с вами?
– Лиззи? Из-за нее-то мы чуть и не погибли. Когда мы выбежали из дома кузины Эвламии, Лиззи забыла там своего глупого старого мишку. На полпути к парку она вспомнила о нем и начала плакать. Она хотела вернуться, и нам с мамой пришлось буквально тащить ее. Она упиралась. Тогда Джорджина взяла ее на руки и понесла, а Лиззи кричала и брыкалась. Потом они затерялись в толпе. Мама стала плакать и звать Лиззи. Ну и натерпелся же я, скажу тебе.
– Вы все натерпелись. Но как потом нашлась Джорджина?
– Она так и не нашлась. Мама считает, что негритянка погибла в огне. Но я пари готов держать, что она прячется. Мама убила бы ее за то, что она потеряла Лиззи.
– Она бросила девочку?
– Да, возможно. Лиззи мы увидели только на станции, когда ждали поезда. Янки предоставили поезд всем, кто хотел уехать. Лиззи была с семейством Хатчинсон. Леди Хатчинсон увидела ее, когда она бродила, разыскивая своего набитого медвежонка. Мама была как помешанная. Она чуть с ума не сошла от беспокойства. Лиззи всегда убегала, чуть что не по ней. Мама отшлепала ее прямо на платформе. Думаю, Лиззи больше не захочется убегать.
Джо представил молчаливую маленькую девочку:
– Да, я тоже так думаю.
Мэри кружилась в вальсе вокруг большого обеденного стола. Она раскинула руки, подставляя алмазы и рубины на кольцах и браслетах солнечным лучам. В ушах Мэри покачивались продолговатые бриллиантовые серьги. Драгоценности сверкали так ярко, что Джо зажмурился.
Ожерелье, надетое на серое платье, представляло собой каскад бриллиантов. Ряд за рядом камни ровной формы и величины ниспадали в виде перевернутой короны. К одному из зубцов был прикреплен крупный бриллиант, ограненный в виде груши; он покоился меж пышных грудей Мэри.
Пинкни усмехнулся:
– Мама, это потрясает воображение. Что только думал папа?
Мэри перестала вальсировать. Ее широкая, колоколом, юбка еще продолжала колыхаться. Закрыв сверкающими пальцами румянец на щеках, она захихикала:
– Нечто такое гадкое, что я тебе и сказать не могу. Порой он говорил, что и вульгарное должно иметь свое место. Это был его тайный свадебный подарок. А показывать всем я могла жемчуг, который он тоже мне подарил.
– Что ж, наши денежные проблемы решены, – сказал Пинкни. – Скупщик, с которым познакомился Джо, наверное, ничего более броского не видывал.
Джо смотрел, не понимая, над чем они смеются. Ему казалось, что на свете нет ничего прекрасней этого ожерелья.
Симмонсу понадобилось некоторое время, чтобы сбыть драгоценности. Он держал на крючке нескольких покупателей, пока чутье не подсказало ему, что самая выгодная цена уже названа. Джо заработал совсем немного в сравнении с усилиями, которые он затратил, добиваясь выгодной сделки.
Джо высыпал золотые монеты прямо на обеденный стол. Пинкни был потрясен. Теперь он сохранит за собой Карлингтон.
– Господи!.. Тень, мы заживем как короли. Купим всем новую обувь. А маме новый чепчик, в котором она пойдет в церковь и завоюет сердце доктора Эдвардса. Купим лошадь. Соломон приведет в порядок коляску, будем выезжать с шиком.
– Стоп, капитан. Все это пойдет на уплату налогов. Думай лучше о том, как поддержать дом, а не как содержать лошадь.
Пинкни хлопнул его по плечу:
– Я так доволен, что даже не сержусь на тебя. Несмотря на то что ты прав. Купим все необходимое, а остальное отложим про запас. Что это у тебя?