Страница 127 из 143
– Пойду отдам распоряжения Делии. Придется, скорее всего, вытаскивать ее из-под стола. Она не ахти какая любительница гроз.
Трэдд выставил тысячу отговорок, лишь бы не отправляться в постель в положенное время. Кэтрин тоже задержалась в гостиной подольше, вовсе не стремясь скорее оказаться у зеркала и заняться, по обыкновению, взбиванием пышных локонов. Она сидела рядом с Фицпатриком и, к ужасу Элизабет, притрагивалась к его руке всякий раз, когда ее одолевал приступ смеха. Одолевал слишком уж часто… Фицпатрик шутил остроумно, но не настолько, чтобы так забываться.
– Мистер Фицпатрик, – обратилась к нему Элизабет, – не перейти ли нам с вами на веранду? Уже довольно темно, и заход солнца не будет нам досаждать.
Фицпатрик встал из-за стола. Трэдд и Кэтрин последовали его примеру.
– У меня есть более оригинальная идея, миссис Купер. Давайте прогуляемся по берегу – вдвоем. – Он с улыбкой взглянул на детей: – А вас мы с собой не возьмем. Мы собираемся потолковать о вашем поведении.
И он предложил Элизабет руку, не обращая внимания ни на протесты Трэдда, ни на обиженную мордочку Кэтрин.
Элизабет обрадовалась его предложению. Ночь была темной, но тьму слегка рассеивали звезды и яркий полумесяц. Спускаясь по лестнице, Элизабет споткнулась, однако Фицпатрик, мгновенно напрягшись, поддержал ее за руку.
– Спасибо большое.
– Ну что вы, что вы… Это вас я должен благодарить.
Оказавшись на песчаном берегу, Элизабет высвободила руку. Но до того ей почудилось, будто Фицпатрик потерял равновесие и вот-вот упадет.
– Что случилось, мистер Фицпатрик? С вами что-то неладно?
В ночной темноте ее спутник казался еще более темным пятном.
– Ничего страшного. Я снимаю башмаки. Обопритесь на мое плечо, и я помогу вам расшнуровать ваши.
– Не смейте этого делать! Вы повергаете меня в шок, мистер Фицпатрик. Боюсь, ваше общество небезопасно для моего сына.
«И для моей дочери тоже, – с тревогой подумала Элизабет. – Хоть бы они не были такой привлекательной парой!» Кэтрин обратила ее внимание на сходство между ними – одинаковые черные волосы и темно-голубые глаза. Как бы ей хотелось, сказала Кэтрин, открывать котильон вместе с Фицпатриком. От них глаз не смогут отвести.
– Ваш сын как раз в том возрасте, когда пора рисковать, – заверил Элизабет Фицпатрик. – Он почти не сталкивался с опасностями. У меня такое впечатление, что вы держали его в пеленках.
Элизабет вынуждена была с ним согласиться. Она панически страшилась болезней и несчастных случаев. Обращаться с признаниями к смутно вырисовывавшейся бок о бок с ней фигуре было просто. В ответ слышался только голос – мягкий, заинтересованный. Все равно что разговариваешь сама с собой.
Так они прошли больше мили, держась недалеко от береговой кромки, на которую накатывались неясно различимые валы в кружевной пене. Фицпатрик поведал Элизабет многое, о чем она и не подозревала, – об увлечениях, страхах, неприятностях и сложностях, сопровождавших жизнь мальчика за кирпичной стеной, которой был обнесен школьный двор. Элизабет искренне растрогало внимание и участие учителя к сыну. Она сказала, что готова последовать любым его советам.
Дойдя до оконечности острова, они повернули назад.
– Самое лучшее, что вы можете для него сделать, – это подбодрить, чтобы он расправил крылья. Ему необходимо больше полагаться на себя. Приобретение знаний – моя забота. Пока я еще здесь. А ко времени моего отъезда он сам определит собственные склонности.
Сердце у Элизабет упало. Ей вовсе не хотелось разлучать Трэдда с его наставником.
– И когда же вы уезжаете, мистер Фицпатрик?
– Почему бы вам не называть меня Гарри? Так меня называют все мои друзья.
– Гарри… Это имя вам подходит. Да, мне хотелось бы стать вашим другом. Вы очень великодушны по отношению к Трэдду.
Фицпатрик выжидающе молчал. Элизабет сделала следующий шаг:
– А меня зовут Элизабет.
– Знаю. Мысленно я называю вас Бесс. Видите ли, вы очень похожи на ее ранние портреты. Славная королева Бесс. К ней я питаю особую симпатию.
– Что ж, я польщена.
Они продолжали идти вдоль берега. Молчание, казалось, сближало их еще больше. Под ногами слабо хрустел песок. Любопытно, какие ощущения испытываешь, прогуливаясь босиком, подумала Элизабет. Сама она не снимала купальные туфли даже в воде. Гарри Фицпатрик подавал пример, сбивающий с толку…
Тут мысли Элизабет вернулись к Кэтрин. Она пыталась помешать их общению. Но из-за Трэдда это было неосуществимо. Элизабет, решившись, набрала полные легкие воздуха.
– Вы что-то хотите мне сказать? – спросил Фицпатрик.
– Да, я должна поговорить с вами о моей дочери. Я совсем не в восторге от того внимания, какое вы расточаете Кэтрин. Впрочем, это глупо с моей стороны, ведь лучшего учителя для Трэдда и представить нельзя. Думаю, вы догадываетесь, что Кэтрин находит вас привлекательным…
– И вам небезынтересны мои намерения?
– Считайте, что так.
Гарри зашелся в приступе неудержимого хохота.
Все страхи Элизабет разом подтвердились. Повинуясь слепому инстинкту, она бросилась бежать к дому. Скорее, скорее запереться на все замки, оградить девочку от беды.
Гарри без труда нагнал ее и, схватив за руку, заставил остановиться.
– Пустите меня, пустите же, вы… – задыхаясь, выкрикнула Элизабет.
– Кто – негодяй, прохиндей, мерзавец? – перечислил Фицпатрик. – Успокойтесь, я не из их числа, но вас я не отпущу. Выслушайте меня, Бесс. Чтобы я вздумал обольщать вашу дочь? Да это просто нелепо. Неужто вам невдомек, бестолковая вы женщина, что я влюблен в вас?
– Вы с ума сошли!
– Это для меня не новость. Но в данном случае я совершенно в своем уме. Я вас обожаю, и тут уж ничего не попишешь. Что до Кэтрин, то ей нравится со мной заигрывать, однако она уже прочно зацепила коготком этого парнишку Уилсона. Вы плохо знаете свою дочь. Ее ум слишком прозаичен, а сердце слишком уравновешено, чтобы растрачивать время попусту на таких, как я.
Фицпатрик умолк. Рука его уже не сжимала запястье Элизабет с прежней силой, но отпускать ее он не отпускал.
– Зато ты, моя королева, совсем иная: у тебя пылкое сердце азартного игрока – и столь же необузданный характер. Прошу тебя, сбрось туфли и позволь мне снять с твоих глаз шоры.
Он стиснул Элизабет в объятиях и приник страстным поцелуем к ее губам.
В ночной темноте разглядеть Фицпатрика было невозможно. Элизабет забыла, кто она такая и где находится. Ее охватила паника – она вновь оказалась в прошлом, в кошмарных тисках супружества. Она начала задыхаться – и потеряла сознание.
Прохладное прикосновение ко лбу привело ее в чувство. Элизабет открыла глаза и увидела над собой переливчатое мерцание летних звезд. До слуха доносился невнятный шелест прибоя. С возвращением памяти вернулся и страх. Она задрожала.
– Успокойтесь, Бесс. Все в порядке. Ничего страшного. Никто не собирается причинять тебе вред.
Голос Гарри звучал мягко и убаюкивающе, словно колыбельная. Он прикладывал к ее вискам увлажненный носовой платок, и мало-помалу Элизабет обрела душевное равновесие.
– Можно, я провожу тебя домой?
Элизабет казалась себе совершенной дурочкой – вот так, ни с того ни с сего, хлопнуться в обморок. Мужчину всегда тянет поцеловать женщину – разве она об этом не догадывалась? Единственная надежная защита – твердо сказать «нет». Но какой прок вдаваться в объяснения? Лучше промолчать. Элизабет позволила Фицпатрику помочь ей подняться на ноги и оперлась на его локоть, пока они шли к дому.
У подножия лестницы ее спутник остановился:
– Простите меня.
– Не говорите ничего, пожалуйста.
– Скажите только, что вы меня прощаете. Я и не догадывался…
«Разве я как-то обмолвилась? Произнесла имя Лукаса?» Все внутри у Элизабет похолодело при этой мысли.
– О чем вы не догадывались? – настойчиво переспросила она.
– О вашей полнейшей невинности. Искренне, от всей души приношу вам свои извинения. Вы меня прощаете?