Страница 123 из 143
– Мама! Мама, можно мне поехать в Карлингтон и взять туда с собой одного моего друга? Мама, ну пожалуйста, я очень тебя прошу. Скажи скорее, можно?
– Конечно же можно, Трэдд.
Элизабет была приятно удивлена. Долго же он колебался, если предстоящая поездка так радует…
– Кого из мальчиков ты собираешься взять? Я ведь должна написать записку его матери.
Трэдд просиял.
– Нет, тебе не придется ничего писать, – торжествующе заявил он. – Мой друг уже взрослый. Ему не требуется ничьих разрешений. Это наш новый учитель.
– У вас появился новый учитель? Странно – июнь на исходе. Занятия вот-вот прекратятся. Объясни, пожалуйста.
– Доктор Портер пригласил его на будущий учебный год. Ему нужно время осмотреться и подумать, давать ли свое согласие. Все мои соклассники надеятся, что он согласится… Мама, это просто мечта, а не учитель!
– Понятно. А у этой мечты есть имя?
– Есть. Его зовут мистер Фицпатрик. Так я могу взять его с собой? Он готов ехать, но сказал, что сначала надо спросить у тебя разрешение.
– И правильно сделал. Если доктор Портер не возражает, я не буду против. Но прежде мне необходимо познакомиться с твоим другом. Пригласим его к нам на чай – через недельку.
Лицо у Трэдда вытянулось, но по тону Элизабет он чувствовал, что спорить бесполезно. Мама сейчас слишком занята. Поблагодарив Элизабет, он спешно ретировался. Элизабет, озабоченно нахмурившись, вновь склонилась над гроссбухом. Необходимо было свести годовой баланс. Хлопоты с Кэтрин совершенно выбили ее из рабочей колеи, а ей очень хотелось дать полный отчет Джо. Симмонсы устраивали вечером пышный прием перед отбытием на летний отдых в Нью-Порт.
«Хорошо, что у меня наконец-то есть приличное платье, – думала Элизабет, пока Делия застегивала ей крючки на спине. – Раньше на балах-маскарадах у Эмили я вполне могла бы сойти за пугало огородное… А теперь выгляжу нарядно, по последней моде: фасон выгодно подчеркивает фигуру». Платье это она сшила по случаю представления Кэтрин, дочка должна была гордиться матерью, нельзя же было ударить в грязь лицом в такой день. «Новая прическа мне тоже нравится, я к ней уже привыкла», – продолжала размышлять Элизабет. На затылке волосы были уложены тремя ровными валиками, лоб украшала челка с мягкими завитками. Прическа называлась «Лили Лангтри».
Делия закрепила у нее на шее тяжелое алмазное ожерелье. Элизабет всегда надевала его, отправляясь к Симмонсам.
– Делия, я спущусь в библиотеку и дождусь кареты там. А ты можешь приняться за ужин. Прости, что так задержала тебя.
Взяв веер и перчатки, Элизабет устремилась к лестнице. Выпадала свободная минутка; может быть, ей удастся покончить со счетными книгами.
– Мама! – позвал Трэдд, едва перешагнув порог. Элизабет оторвала взгляд от бумаг. – Я хотел бы познакомить тебя с мистером Генри Фицпатриком.
Рядом с сыном стоял высокий, забавный на вид молодой человек. Однако разглядеть его Элизабет не успела – он опрометью ринулся через всю комнату к столу и упал перед ней на одно колено.
– Ваш смиренный подданный, ваше величество, – произнес он и, приподняв край ее платья, приложился к нему губами.
Элизабет выронила перо, посадив на лист жирную кляксу.
– Что вы себе позволяете, молодой человек? – возмущенно вскричала она. – Сейчас же встаньте!
Посетитель немедля повиновался. Вскочив на ноги, он сорвал с головы воображаемую шляпу и, прижав руку к сердцу, согнулся в глубоком поклоне. Элизабет будто воочию видела, как на несуществующей шляпе колышется плюмаж. Лица мистера Генри Фицпатрика не было видно, однако чувствовалось, что он с трудом сдерживает смех. Элизабет впала в полное замешательство. Она досадовала на нелепое положение, в котором очутилась, столкнувшись с необходимостью делать выговор учителю сына в присутствии ученика. К тому же ее повергала в смущение заразительная жизнерадостность, излучаемая нежданным гостем. Воздух вокруг нее, казалось, насытился электричеством: волосы на голове слегка зашевелились, как когда она расчесывала их гребнем или же когда в небе сгущались грозовые тучи. Склоненная голова Фицпатрика находилась слишком близко, прямо в ее глаза глядели глаза такой голубизны, что казались темными. Глаза эти смеялись. Губы были плотно сжаты, но углы широкого рта предательски подрагивали. Тень от длинного, будто у Буратино, носа падала на острый подбородок.
– Я нимало не польщена вашим экстравагантным поведением, сэр, – строго произнесла Элизабет, даже не пытаясь скрыть гнев. – Это ваши обычные манеры?
Фицпатрик отступил на шаг. Лицо его вытянулось от огорчения.
– Прошу надо мной смилостивиться, – проговорил он уже серьезным тоном. – Я чересчур увлекся, воображение занесло меня невесть куда. Вхожу через обыкновенную дверь в обыкновенную комнату и вдруг вижу – кого? – Глориану, Королеву Фей, королеву Бесс. – Он наклонился к ней поближе. – На миг я и в самом деле поверил, что так оно и есть. Сходство просто поразительное. Вам недостает только короны и скипетра.
Элизабет сурово сдвинула брови:
– Какая чушь!
Краем глаза она заметила Трэдда, тот казался воплощением неописуемой скорби. Элизабет прониклась жалостью к сыну.
– Мистер Фицпатрик, смягчившимся голосом сказала она, – давайте забудем о только что разыгранной сценке. Будем считать, что мы познакомились. Можете прийти завтра к чаю, если пообещаете более старательно следовать общепринятым условностям. А пока – до свидания.
Она протянула ему руку. Мистер Фицпатрик соединил ее со своей, поднес к губам и поцеловал кончики пальцев.
– Обещаю приложить все старания, – заверил он. – Итак, до завтра.
Элизабет никак не могла отделаться от смутного впечатления, что у выхода он исподтишка подмигнул Трэдду.
Поговорить с самим Трэддом не удалось. Карета, присланная Джо, уже стояла у дверей. Пора было отправляться в Путь. А по возращении домой все мысли о новом учителе сына вылетели у Элизабет из головы.
Со всеми гостями Симмонса Элизабет встречалась и раньше. Завидев их изумленные лица, она испытала злорадное удовлетворение. Вместо примелькавшегося всем серого шерстяного одеяния на ней красовалось серебристо-голубое шелковое бальное платье. Недавнее столкновение с Фицпатриком странным образом взбудоражило ее, успех нового наряда кружил голову, и Элизабет всей душой отдалась приступу безоглядного веселья. Вопреки обыкновению, она смеялась почти без умолку, напропалую кокетничала с мужчинами, едва не переступая грани приличий. «Мы, южанки, хоть и бедны как церковные мыши, но кое в чем вам, дорогие леди с Севера, не уступим, а дадим сто очков вперед, даже самые неказистые из нас», – думала Элизабет. Джо наблюдал за каждым ее движением с нескрываемым восторгом. Больше всего он восхищался Элизабет, когда в ней брала верх свойственная Трэддам склонность к риску. «Элизабет все реже выказывает тягу к опасным предприятиям, – размышлял Джо. – Вот только в азартной игре за будущее Карлингтона дала себе полную волю…»
После ужина дамы покинули столовую, оставив мужчин в обществе сигар и бутылок бренди. Элизабет со всех сторон ощущала источаемую женщинами враждебность. От этого щеки у нее разгорелись еще сильнее. Но когда Эмили позвала ее к себе в будуар, чтобы поговорить наедине, краска с ее лица схлынула. Она привязалась к Эмили и сочувствовала ей, зная, насколько ненавистна супруге Джо жизнь в Чарлстоне. Ужасно неприятно, если ее сегодняшнее поведение вызвало у хозяйки дома неудовольствие.
Войдя в обитую атласом комнату, Элизабет услышала, как Эмили заперла за собой дверь. Сердце ее упало.
– Элизабет! Сядьте, пожалуйста, сюда, – пригласила Эмили.
Элизабет послушно опустилась в позолоченное кресло.
В комнате было душно. В воздухе стоял приторно-тяжелый аромат духов, которыми обычно пользовалась Эмили. Хрустальные бра слепили глаза. Эмили выглядела усталой, старше своих сорока. Она медлила, явно не зная, с чего начать. Элизабет подыскивала слова для ответа. Требовать от нее извинений со стороны Эмили было бы сущей дерзостью. Она еще готова принять от супруги Джо мягкий упрек, но оправдываться ей, собственно, не в чем. В конце концов, она прирожденная леди, настоящая чарлстонка; большинству присутствующих дам далеко до нее. Элизабет почувствовала прилив возмущения.