Страница 120 из 143
А любовь? Элизабет тихонько вздохнула, проникшись жалостью к себе. Но это был один-единственный вздох, последний прилив слабости. От сердца у нее отлегло, по жилам пробежала бодрящая струя энергии. На свете полно людей, никогда не знавших ничего о любви, – и что же? Мир стоит, как стоял от начала века: восходы и закаты сменяются своим чередом, каждой новой весной цветут цветы, солнце играет в воде – и столько в жизни еще такого, что радует душу… Для счастья этого хватит с избытком.
– Кэтрин! – обратилась Элизабет к дочке за завтраком. – Я все думаю о нашем вчерашнем разговоре.
– Прости, мама. Я тебе нагрубила. – Из-за вызывающего тона извинение Кэтрин прозвучало неубедительно.
«Спокойствие, – приказала себе Элизабет. – Не давай воли гневу».
– Да, пожалуй, что так, – невозмутимо продолжала она. – Не будем больше к этому возвращаться. Ты права: я и в самом деле чересчур увлеклась заботами о Карлингтоне, ты вовремя это подметила. Теперь я собираюсь перемениться.
– А что, мама, вы с Кэтрин поссорились? – Трэдду не терпелось дознаться, что произошло.
Элизабет ущипнула его за нос:
– Вот что случается с маленькими мальчиками, которые суют нос не в свое дело. Доедай поскорее свою кашу, а то она остынет.
После того как дети ушли в школу, Элизабет занялась ревизией своего гардероба. Всюду обнаружились изъяны: недоставало и того, и другого, и третьего. Тогда она села к столу и написала записку Джо Симмонсу с просьбой заглянуть к ней.
– Решено – чванство побоку! – объявила она Джо. Тот явился на следующий же день. – Ты богаче царя Мидаса, Джо. Хочу попросить тебя о надбавке, на которой ты так настаиваешь. Но только деньги эти должны быть выделены из твоей части доходов от Карлингтона.
Джо просиял.
– Ну не странно ли! – расхохоталась Элизабет. – Любая моя эгоистическая выходка радует моих друзей, как лучшая услуга.
– Я всегда твердил Пинкни, – откликнулся Джо, – что с вами, Трэддами, непросто столковаться.
К Рождеству Элизабет с головой погрузилась в вихрь празднеств, считавшихся позволительными для вдовы. Ей оказали самый радушный прием, и это повергло ее в изумление. Не на шутку позабавили ее и знаки внимания со стороны джентльменов, среди которых был известный волокита, достойный быть публично выпоротым за попрание супружеской верности, и бойкий ловелас восьмидесяти трех лет от роду. Элизабет строжайшим образом наказала Делии не принимать никого из представителей сильного пола, за исключением карлингтонского управляющего Неда Рэгга, а также Джо Симмонса. Не однажды она возносила хвалу высшим силам за существование условностей, ограждающих незамужних дам от излишнего к ним внимания. Она наслаждалась вновь обретенным светским кругом, но не имела ни малейшей охоты переживать еще раз волнения, сопряженные с дебютом.
Первого января, как обычно, Элизабет отправилась в Карлингтон на ежегодную церемонию заключения контракта с рабочими. На отгрузочной платформе водрузили стол и три стула. Джо помог ей взойти по ступенькам, Нед встал за спинкой стула, на котором она поместилась. Рабочие, численностью около сотни, полукругом обступили платформу, их жены с детьми сгрудились чуть поодаль. В воздухе чувствовалось напряжение. За год обстановка изменилась, и все знали это. Многие предприятия закрылись, пополнив армию безработных. Ходили слухи о новых увольнениях, а тем, кому еще посчастливилось сохранить рабочее место, предсказывали сокращение жалованья наполовину. Нед Рэгг умолял Элизабет поскорее решить вопрос о том, насколько придется урезать плату рабочим. Ему предстояло убедить подчиненных, что с ними обошлись справедливо, однако он всерьез опасался ответной вспышки насилия. Элизабет наотрез отказалась наделить его полномочиями посредника:
– Я знаю, что делаю, Нед, и беру на себя всю ответственность. Если кто-нибудь сорвется, пусть вымещает недовольство на мне. Ты тут ни при чем. Я постоянно в городе, и за письменным столом мне ничто не угрожает.
Элизабет категорически отвергла и предложение Джо нанять охрану, чтобы оцепить толпу. По ее словам, это было бы равносильно зажженной спичке, поднесенной к бикфордову шнуру. Джо тем не менее спрятал тайком группу вооруженных молодцов на двух лодках в густых камышовых зарослях за речной излучиной. На фабрике в Симмонсвиле уже имели место беспорядки и попытки поджога. Джо не мог поставить под угрозу безопасность Элизабет.
По случаю Рождества работа на заводе была прекращена, и Карлингтон, над которым в прочие дни нависала едко бьющая в нос дымка, купался в прозрачной голубизне. На солнце даже пригревало. Элизабет сбросила с себя короткую шерстяную накидку и, встав со стула, подошла к краю платформы. На ней были коричневая юбка со шлейфом и туго накрахмаленная белоснежная блузка с буфами на рукавах. При виде ее стройной талии Джо поразился: какая хрупкая у нее фигура… Но как хорошо, что женщины перестали носить турнюры! Раньше они походили, скорее, на бесформенные тюки с одеждой – только голова сверху торчала… Золотой солнечный свет заставил переливаться всеми цветами радуги фазаньи перья, украшавшие широкополую шляпу Элизабет. Жаль, не видно ее волос… Набежавший ветерок всколыхнул перья, пышные рукава затрепетали – и Джо вдруг смутно почудилось, будто Элизабет вот-вот взлетит над ними, как птица… Опомнившись, он сунул руку в карман и покрепче стиснул небольшой пистолет. В случае необходимости выстрел в воздух послужит сигналом для сидящих в засаде.
– Поздравляю всех вас с наступившим Новым годом! – обратилась Элизабет к собравшимся. В ответ послышался глухой ропот. – Я не собираюсь тратить слова попусту и распространяться о том, что вам известно не хуже меня. На постройку завода у нас ушло семь лет, но достигнуть намеченного не удалось. Я верю, положение должно улучшиться, но когда это произойдет – ведомо одному только Господу Богу. А пока нам надо держаться, крепиться из последних сил. Это вовсе не значит, что нам придется умирать с голоду. Для всех тех, кто захочет продлить контракт, заработная плата останется прежней.
Толпу обуяло ликование. Люди придвинулись ближе, чтобы лучше слышать. Взмахом руки Элизабет призвала к тишине.
– Каким образом она собирается вывернуться? – вполголоса проговорил Нед, обращаясь к Джо. – Цены на продукцию с августа неуклонно снижаются.
Джо со смехом хлопнул его по спине:
– Думаю, Господу Богу ведомо и это. Сказано – сделано. Лиззи Трэдд добьется чего угодно, стоит ей только поставить перед собой цель.
– Успокойтесь! – Элизабет пришлось до предела напрячь голос. Но лицо ее сияло улыбкой, как и все лица до единого вокруг. Шум понемногу начал стихать. – Прежде чем вы поставите свою подпись, уясните себе хорошенько, что работы заметно прибавится, – громко выкрикнула Элизабет. – Одной продажи фосфатов уже недостаточно, надо искать другие способы. До сих пор работы велись на открытой местности. Теперь мы углубимся в заросли. До начала земляных работ требуется расчистить площадку. Лес продадим. Но сперва построим плоты для сплава древесины на лесопилку в Чарлстон. По пути туда вы, надеюсь, совместите приятное с полезным и займетесь ловлей рыбы. На рынке она тоже имеет спрос. – Среди мужчин раздались хлопки и одобрительные возгласы. – От нового оборудования придется отказаться. С ремонтом будем полагаться на собственные силы. Стоимость потерянного рабочего инструмента будет вычитаться из заработной платы. Многие из вас слишком молоды и не помнят те годы, когда в Южной Каролине всем заправляли военные. Никто ничего не выбрасывал зря. В ход шли любые остатки. Обглоданную кость использовали для супа, а потом делали из нее пуговицы. Мы, старшее поколение, выдержали все испытания. Неужели нас может сломить такой пустяк, как временная депрессия? Ведь правда?
Толпа взорвалась приветственными криками, одобрительным свистом, хлопаньем. Кое-кто от избытка чувств принялся палить в воздух.
– Господи Иисусе! – воскликнул Джо и, спрыгнув с платформы, опрометью бросился к реке. Он едва успел добежать до берега, чтобы предотвратить высадку солдат.