Страница 43 из 55
Огонь – вот что поможет! Проклятые дома, заманившие Бориса, опутавшие его липкой вредоносной паутиной, как плесень опутала чашку; дома, откуда (в этом не могло быть сомнений) выползали в нормальный мир чудовища, должны быть уничтожены!
А что может уничтожить нежить окончательнее, эффективнее, чем пламя? Очистительная сила огня всем известна.
Дело за малым: подготовиться, взять канистры, вернуться в лес. Нога, правда, опухла немного, боль не проходила, лишь усиливалась. Надо было отлежаться, чего он по дому скакал?! Однако мудрая мысля, как известно, приходит опосля.
Эластичный бинт в аптечке есть, уже хорошо. Да и не в травме загвоздка! Поврежденные связки – меньшее из зол. А вот вернуться к домам на поляне – страшно, очень страшно, чего скрывать. По доброй воле Борис ни за что не приблизился бы к проклятому месту. Но иного выхода не было.
«Каким образом я найду дома? Наткнулся случайно; как назад шел, не помню», – загрустил Борис, но тут же внутри него вскипела, поднялась на поверхность уверенность: все получится. Не может быть иначе.
Нечто или некто (высшая сила, светлый дух покойной бабушки, сам Господь) поможет ему отыскать дорогу, выполнить благое дело.
Никогда в жизни Борис не был настолько сильно, безоговорочно убежден в правильности своего выбора, в том, что поступает верно, делает так, как должно. Ощущение безошибочности, мощи собственного предназначения оказалось приятным. Даже боль в ноге немного стихла.
Совсем недавно Борис полагал, что совершил ошибку, вернувшись в поселок В-26. Но ведь вполне возможно, что вовсе это не ошибка! Чему-то суждено было предпринять очередную попытку вырваться, уничтожить мир, а он, Борис, призван этому помешать. Да, отдает марвелловским сериалом, голливудским фильмом-катастрофой. Но в этом есть смысл!
Миссия.
Есть некое величие, если вдуматься.
Борис улыбнулся, окончательно уверившись в своей правоте, и принялся собираться.
Глава четырнадцатая
Лизавета позвонила мужу, рассказала последние новости. Про «аварию», про бабу Лену.
— Представляешь? Шаманы, дома-ловушки, – возбужденно говорила она. – Просто деревенский хоррор! Но баба Лена нам поможет.
— Надеюсь, – осторожно проговорил Ян.
— Она к себе ушла, хочет посмотреть, почитать.. Я спрашивала, что нам нужно делать. Ритуал, может, какой или еще что. Баба Лена не ответила, но к твоему возвращению уже прояснится, наверное.
— Наверное, – односложно отозвался муж.
Лизавете показалось, он занят или рядом люди, ему неудобно говорить.
— А ты узнал что-нибудь? – спросила она, но тут же прибавила: – Хотя это уже не так важно. Потом расскажешь. Постарайся не задерживаться.
Ян пообещал.
Было около двух часов дня. Лизавете не сиделось на месте, она кружила по комнате, пытаясь предположить, что им с Яном нужно будет сделать, чтобы закрыть проход, исправить все.
«Если бы Яну не приспичило пойти в поход! Жили бы себе и жили спокойно!»
Вспомнился погибший старик, на душе стало тяжело.
Не прямая вина, кто же знал? Они ведь не специально. Но и косвенная вина все-таки виной и остается. Погибшему и его близким не легче, даже если Ян с Лизаветой ничего дурного не замышляли.
«Хватит себя грызть. Никому от этого лучше не станет, покойник не оживет», – сказала себе Лизавета.
Она решила приготовить обед. Готовка была для нее чем-то вроде медитации, способом отвлечься от проблем. Следующие полчаса Лизавета разделывала мясо для гуляша, чистила и шинковала овощи, а потом, поставив кастрюльку булькать на маленьком огне, села за стол и стала перебирать гречку. Грязная попалась, с кучей зернышек, всякого мусора и даже камешками. Безобразие!
Лизавета сидела возле окна, углубившись в свое занятие, а потом почувствовала запах. Сладкий, дурманящий. То был запах пионов, любимых ее цветов, смешанный с ароматом ландыша. Никогда бы не подумала, что настолько разные, яркие и сильные ароматы могут сочетаться и образовывать нечто божественное!
Молодая женщина с наслаждением сделала глубокий вдох, впуская аромат в легкие, стараясь напитать им каждую клетку. На душе стало радостно, Лизавете показалось, что она снова маленькая девочка – беззаботная, беспечная. Невесомая! Она готова была взлететь к потолку, как воздушный шарик, и парить там.
Лизавета перевела взгляд вправо и увидела золотой поток света, в котором порхали крошечные серебристые бабочки. Искрились, сверкали перламутровыми крылышками. Лизавете и в голову не пришло спросить себя, откуда они взялась, что это такое; в ней жила уверенность, что все происходит так, как нужно, как должно быть.
Бывают же чудеса на свете! Зачем ковыряться в механизме, доискиваться до сути волшебства? Так можно все испортить, сломать. Чудеса на то и существуют, чтобы в них верить и восторгаться, не так ли?
«Именно так!» – подумала Лизавета и засмеялась русалочьим смехом.
К цветочному благоуханию присоединились запахи, ассоциировавшиеся с детством: горячий шоколад с корицей, который варила мама, бабушкины пышные пирожки с яблоками, крупная свежая клубника с грядки. Лизавета облизнула губы, улыбнулась и представила, что мама сейчас войдет в комнату и принесет всю эту вкуснятину на подносе с ромашками. Когда дочка болела и лежала в постели, мама всегда приносила ей горячее молоко с медом, еду и лекарства на этом подносе.
«Куда он потом делся?» – спросила себя Лизавета, а уже в следующий миг поняла, что и поднос, и мама, и пирожки, и какао – все это тут, подле нее!
Для Лизаветы больше не существовало вопроса, сколько ей лет, где она и с кем. Ясно, что ей десять, а мама хлопочет в соседней комнате. Скоро она придет, и на круглом подносе будут стоять вперемешку тарелки с ягодами и выпечкой, чашки с какао и, может, лимонадом, а еще – букеты ландышей и пионов.
Что-то ударило в окно.
«Птица?» – подумала Лизавета и поморщилась: звук отвлекал, мешал ждать маму.
Она поглядела в окно и увидела там человека. Мальчишку. Он смешно разевал рот, что делало его похожим на аквариумную рыбку, и махал руками.
Хулиган. Хорошо еще, камень не бросил!
Лизавета отвернулась.
Снова громыхание, перестук, голоса, доносящиеся, как сквозь толщу воды. Поток света померк, серебристые бабочки вяло трепыхались, будто попали в паутину. Когда же придет мама?
«Она не придет!» – ударило в мозг, и Лизавета внутренне сжалась.