Гиблые земли

Катя и Роман так быстро сродниться друг с другом не смогли. Катя думала, что со стороны они, наверное, напоминали двух котов, оказавшихся на одной территории: приглядывались один к другому, принюхивались, то распушая хвосты, то задирая их наподобие антенн, фыркали и ходили друг возле друга кругами, не сближаясь, но и не убегая.

Собственно, бежать-то и некуда.

Роман не искал Катиного общества: сидел то в ее бывшей комнате, уткнувшись в мобильник, то в саду, облюбовав местечко под вишнями. Иногда делал что-то по дому или в огороде (по просьбе тети Зины), но за пределы их скромных владений не выходил.

Пересекались брат с сестрой в основном на кухне, и Роман всегда вел себя вежливо, но сухо и отстраненно. Судя по тому, как фамильярно он обратился к ней в первый момент, Катя думала, что братец продолжит задирать ее, насмехаться, однако он предпочитал делать вид, что Кати и вовсе не существует, обращаясь к ней только в случае необходимости, когда без этого было не обойтись.

Постепенно Катя стала привыкать к присутствию в доме постороннего человека (не совсем постороннего, родственника, но все же). Готовила еду, делала уборку, полола огород, читала, в Интернете копалась, ходила с лучшей (и единственной) подругой Лорой на Белое озеро, что неподалеку от деревни. Потом Лора уехала в санаторий с родителями, по путевке, а других подруг у Кати не было, так что она тоже плотно осела дома. В этом они с Романом были похожи: не слишком коммуникабельные, душой компании не назовешь.

Один раз Катя, увидев брата сидящим на излюбленном месте в саду, хотела окликнуть его, позвать на озеро или просто поговорить. Ей пришло в голову, что ему, наверное, одиноко и грустно: он смотрел куда-то в угол сада, лицо у него было печальное и какое-то.. хрупкое. Как будто еще немного – и он расплачется.

Катя уже открыла рот, чтобы его окликнуть, но тут Роман взял телефон, поднес к глазам и стал возить пальцем по экрану. Тогда-то Катя и заметила, что у него в ушах наушники.

Да уж, хороша она была бы, принявшись тащить его на озеро! Он бы одарил младшую сестру взглядом, от которого лужи льдом покрываются, и вежливо проговорил, что занят, ему есть, чем себя занять, спасибо, а она осталась бы стоять дура дурой.

Больше попыток сблизиться Катя не предпринимала, Роман тем более. У них выработалась негласная договоренность: пока один находится в доме, другой – в саду, и наоборот. Вместе в помещении было как-то неловко, хотя и неясно, почему: каждый же в своем углу.

Прошла неделя. Затем еще одна. В конце июня зарядили дожди. Из дому не вылезешь, мокнуть в саду никому не хотелось. Мама часто работала за себя и коллегу, которая ушла в отпуск, дома появлялась набегами.

В понедельник ближе к вечеру Катя пришла на кухню и, открыв холодильник, принялась задумчиво изучать содержимое полок. Мама придет поздно, нужно что-то приготовить на ужин. Сварить суп с фрикадельками проще всего, но его не хочется. Окорочка куриные, может, пожарить?

— Хочешь, оладьи сделаю?

Катя обернулась и увидела стоявшего в дверях Рому. На нем были черные джинсы и синяя футболка. Никакого смартфона в руках.

— А ты готовить умеешь? – недоверчиво спросила она.

Брат пожал плечами.

— Только самые любимые блюда. И не очень сложные. Селедку под шубой могу. Торт «Черный принц». И оладьи. Мама говорила, если что-то нравится, ты должен уметь сам себя этим обеспечить, чтобы не зависеть от воли и желания других людей.

Катя поразмыслила и кивнула: что ж, с этим не поспоришь.

— Селедки соленой у тебя, думаю, нет. Торт как-то не в тему. Вот оладьи – в самый раз.

— Я их люблю, но печь не умею, они у меня вечно к сковороде липнут, – призналась Катя.

— Значит, решено?

— Оладушки да блины на солнышко похожи, бабуля так говорила. А сегодня дождливо, солнца не хватает, – вырвалось у Кати прежде, чем она успела сообразить, что это звучит по-детски. Роман засмеет.

Но он не стал смеяться. Нацепил мамин фартук, подошел к посудному шкафу, загремел кастрюлями. Следующий час они посвятили блинам: Рома руководил, Катя была на подхвате.

Роман не соврал: со знанием дела смешал в миске все ингредиенты, ловко переворачивал оладьи на раскаленной сковородке, и получались они ровные, круглобокие – загляденье. На большой тарелке росла золотистая пирамидка, Катя промазывала желтые круги кусочком сливочного масла, насаженного на вилку (брат велел, чтобы не слипались).

— Чайник поставь, – скомандовал Роман. – Сгущенка есть? Или варенье?

— Клубничное и малиновое, – отрапортовала Катя.

— Доставай оба.

Около семи часов уселись пить чай.

— Мама придет, удивится, – с довольным видом сказала Катя и поймала себя на мысли, что совершенно не испытывает никакой неловкости в обществе брата.

Пока пекли оладьи и убирали потом кухню, говорили только по делу, но все равно процесс их диковинным образом сблизил. Оказывается, чтобы подружиться с кем-то, нужно заняться приготовлением еды! Стоит запомнить.

— А ты, оказывается, ничего, – заметила Катя. – Прикольный.

— Ты извини, я вам как снег на голову свалился, – сказал Роман. – Из комнаты тебя выгнал.

— Брось! – махнула рукой Катя. – Живи на здоровье. Я рада, что ты тут.

Сказала – и поняла, что так и есть. Роман улыбнулся.

— Мне у вас нравится. Тетя Зина хорошая, на маму мою похожа. И здесь всяко лучше, чем с.. – Он помрачнел, оборвал себя на полуслове.

— Слушай, что у тебя за проблемы в школе были? Которые надо было уладить? На второй год хотели оставить?

— Нет, – усмехнулся Роман. – Я хорошо учусь. Просто историка ударил.

Фраза прозвучала буднично. Катя ахнула:

— Ударил? За что? Ничего себе «просто»!

— Пощечину ему дал. Не выдержал. Урод он потому что. Над людьми издеваться любит. Девчонку одну постоянно изводил, а она и так затюканная. Мы после урока к нему подошли, работы сдавали. Ну и как-то так вышло, он начал гадости ей говорить, она заплакала. Я сказал, что нормальные мужчины так себя не ведут. Он вызверился, слово за слово, орать начал, замахнулся на меня.. А я раньше среагировал. Вот и пошло-поехало.

— Но ты же не виноват был! – горячо проговорила Катя. – Пусть бы другие подтвердили!

— Кому нужны лишние проблемы? Даже та девчонка смолчала. Ладно, это уже в прошлом, все уладилось. А ты в медицинский собралась поступать?

— Как ты узнал? – поразилась Катя.

— Ты забыла, что я живу в твоей комнате. У тебя книжек всяких полно по медицине, справочников. Плакат на стене – человеческое сердце в разрезе. Нетипично, знаешь ли.