Гиблые земли

На половине бабы Лены Лизавета оказалась впервые. Эта часть дома была точно такой же по размеру и расположению комнат. Правда, мебель поинтереснее: стулья с резными спинками, старинный стол с ножками-тумбами, комод, высокое, в человеческий рост, зеркало и дубовый шкаф.

Баба Лена заварила им чаю, достала из шкафчика варенье и конфеты. Теперь они рядышком сидели на уютной кухне, возле раскрытого, затянутого марлей от мух и комаров окна. Картина, как говорится, дышала покоем, можно было подумать, что Лизавета по-соседски забежала на огонек.

— Ты поешь, поешь сладкого-то, чаю выпей, – строго сказала баба Лена. – Помогает успокоиться. На тебе вон лица нет.

Лизавета попыталась улыбнуться, но углы рта поползли вниз, со стороны это больше напоминало плаксивую гримасу.

— Не думай, что ума лишилась. Все с твоей головой в порядке. Дело в другом.

«Успокоила! Еще неизвестно, что хуже».

— Вы тоже их видите?

Ответа не требовалось. Баба Лена пожевала губами.

— Я знала, что рано или поздно начнется.. Ждала. С недавних пор почуяла, это всегда чувствуется. Все кругом будто двигается, с места сходит. А начинается со снов, сны к их миру ближе всего. – Баба Лена поправила платок. – Плохо, что они нынче крови попробовали. Теперь совсем худо станет.

Старуха укоризненно глянула на Лизавету, и та не выдержала:

— Что за «они»? Вы можете нормально объяснить, по-человечески? Я ничего не понимаю!

— Объяснить-то я могу. Чего знаю, того не утаю, только знаю не так уж много. – Хозяйка дома понизила голос, обращаясь словно к себе самой: – Одной тебя не хватило бы, еще кто-то был, кто-то сильный.. А муж твой что? Видит?

Лизавета устало кивнула: да, есть такое.

Насколько непредсказуема жизнь, и плевать, что ты заранее ее расписал и распланировал. Приезжаешь в место, про которое все известно: тишь, глухомань, скука. А потом оказывается, что ты, эдакий носитель городского прогрессивного мировоззрения, нарушил принятый порядок, испортил то, что до тебя функционировало нормально, – и теперь хнычешь, просишь помощи у такой вот бабы Лены, к которой (чего уж там!) относился чуточку свысока.

Старуха будто бы прочла ее мысли, усмехнулась одними глазами. Глаза были большие и ясные, яркого травянисто-зеленого оттенка, не выцветшие, не водянистые, как у многих стариков. Прежде Лизавета этого не замечала, но теперь видела, что в молодости баба Лена была настоящей красавицей.

— Я расскажу, только сперва ты скажи, когда вы наведались в шаманские дома?

— Шаманские.. Это три дома в лесу?

— Моя мать и бабка их так называли. Когда же?

— В субботу. Мы хотели к водопаду попасть, но заблудились и вышли к ним.

— А дальше? – поторопила баба Лена.

Лизавета рассказала обо всем. И про то, что дома наводили оторопь, у них с Яном и мысли не было там переночевать, и про то, как палатку поставили на поляне, и про то, как Лизавета оказалась внутри.

Когда она говорила о темных углах, свече и старухе в доме, баба Лена прикрыла глаза и зашевелила губами, точно читая молитву.

— Нехорошо это, – пробормотала она, – ах, нехорошо! И с той поры что вы видели?

Когда Лизавета дошла до того места, как она отбила у Полудницы ребенка, во взгляде бабы Лены появилось уважение; а когда завершила свою повесть, старуха вздохнула:

— Осмелели. Силу почувствовали, окаянные.

— Теперь ваша очередь, – проговорила Лизавета. – Вы обещали!

Баба Лена сделала глоток из чашки. Напиток остыл, но она не обратила внимания. А когда начала рассказ, уже и Лизавете стало не до чая.

Глава двенадцатая

— Моя бабушка звала земли, куда вы по глупости забрели, гиблыми. Место, говорила она, отравлено, и случилось это давно, столетия, а может, тысячелетия назад. Прежде оно, наверное, было самым обычным, хорошим, но потом почва и воздух – все прогоркло, и земли те сделались непригодными для человека. Гиблыми, – повторила баба Лена. – Понимаешь? Нельзя там никому жить, как нельзя есть протухшее мясо. Никто не селился, все стороной обходили.

— Почему это случилось? – спросила Лизавета, думая, какому умнику пришло в голову строить коттеджный поселок вблизи таких мест.

И как их с Яном угораздило попасть сюда..

— Точно ответить никто не сумеет. Предки верили, что есть три мира: Верхний, Нижний и наш, между ними. Верхний, вроде Рая, недосягаем, а Нижний может причинить людям немало зла. Не он сам, а те, кто в нем обитают. Существа, живущие там, силятся пробраться к нам. Кого только нет! Моя бабушка больше всего боялась рэкунов. При жизни они были людьми жадными и завистливыми, норовили оттяпать чужое, подставить подножку, причинить боль ближнему. Если такому человеку доводилось умирать насильственной смертью или же он сводил счеты с жизнью, покончив с собой, то после смерти превращался в карлика с черной головой, горящими глазами и еще одним ртом на животе. Рэкун ненасытен, он продолжает пожирать и мучить, только ему нужны уже не материальные блага, а людские души. Бабушка учила меня держаться подальше от злобных и алчных людей. – Баба Лена помолчала. – Мы отвлеклись немного. Так вот, Нижний мир не должен соприкасаться с нашим, но иногда это происходит. Граница между мирами истончается. Места, где это происходит, люди считают дурными, держатся от них подальше. Ты, я уверена, слышала о таком.

Это был не вопрос, а утверждение, но Лизавета покивала в знак согласия.

— Очень редко эта истончившаяся ткань прорывается, тогда открывается проход. Старики говорили, в нашем лесу в давние времена произошло именно это. Жили тут вогулы – манси, есть предание, что один из шаманов услышал на поляне голоса такасу. Такасу вреда людям не причиняют, это всего лишь тени, которые не имеют в нашем мире голосов, а если вдруг их становится слышно, значит, завеса порвана, проход открыт. Старик сразу понял это и побежал в деревню, рассказал обо всем, призвал на помощь других шаманов: один бы не справился. Нужны шестеро. Так и появились шаманские дома. Никто не знает, как называются эти строения, на самом деле никакие это не дома, никто в них не жил никогда. Скорее, ловушки. Внутри – запечатанные проходы в наш мир из Нижнего, чтобы существа, желающие проникнуть сюда, истребить нас, не могли этого сделать. Ты говорила про темные углы, так?

— И там была старуха, – добавила Лизавета.

— Про старуху не скажу, а углы – это тоннели, коридоры, откуда приходит Тьма.

— Если шаманские дома запечатаны, как я смогла попасть внутрь?