Гиблые земли

Две ночи подряд после возвращения Лизавету мучили кошмары. Прежде такого не было никогда, ни разу в жизни. Она не видела снов, а если видела, то не запоминала, не пыталась толковать, не верила, что они могут пророчить, предвещать события. Проснуться в холодном поту, с колотящимся сердцем, как это любят описывать в романах, – нет, такого с Лизаветой не случалось.

Тем необычнее было то, что стало происходить. Ее сны населяли темные силуэты, безымянные чудища, уродливые существа. Они преследовали Лизавету, подступая к ней, хохотали, разевая зубастые пасти, выползали из углов, проступали сквозь стены.

Она не рассказывала об этом мужу, который, кстати, был в эти дни более замкнут, молчалив, чем обычно, да и о чем рассказывать? Лизавета приписывала сновидения стрессу от ночевки в лесу и всего, что они пережили в минувшие выходные, о чем лучше не вспоминать. Решила купить в аптеке пустырник или валериану, попить на ночь.

Однако после утреннего эпизода поняла, что травяными сборами не отделаешься. Надо искать объяснение, надо противостоять..

Чему?

Лизавета оделась, прибрала комнату, позавтракала. После второй чашки кофе стало полегче. Рациональное объяснение есть всегда, но порой оно не сразу находится. Не нужно впадать в истерическое состояние, все прояснится.

Около десяти часов позвонила мужу, они поговорили уже спокойно.

— Все хорошо? – спросил Ян, и Лизавета вполне искренне сказала да.

Обычно она не обедала, если Яна не было дома, только перекусывала, а вечером они вместе ужинали. Лизавета отлично готовила и любила этот процесс, ей нравилось возиться на кухне. Обычно она приступала к готовке часов в пять, чтобы все успеть и подать на стол горячее, а время до этого решила сегодня провести на озере. Поваляться на траве, поплавать. Можно почитать, а лучше порисовать эскизы для будущих моделей – Лизавета обожала этим заниматься. Конечно, ближе к полудню самое вредное солнце, но молодая женщина нашла местечко под ивами, где в любую жару прохладно.

Народу на берегу было мало. Кому загорать и купаться? Взрослые на работе, а детей и подростков в Липнице кот наплакал. Пару раз Лизавета видела мальчика и девочку, ей лет четырнадцать, он чуть старше. Похоже, брат и сестра – между ними было внешнее сходство. Сразу и не скажешь, чем именно похожи, но яснее ясного, что родственники.

Сегодня ребята не пришли, но в воде резвились четверо детишек, за которыми наблюдали две женщины. Чуть дальше сидел на бережке старичок в панаме, а у кромки воды отдыхали мама с малышом: она не расставалась с телефоном, ребенок возился с игрушками.

Лизавета расстелила покрывало рядом с облюбованными ею ивами, но еще не под ними, туда она решила перебраться в самую жару, устроилась со всеми удобствами. Сходила искупаться, но вода была прохладная, несмотря на жару, и она замерзла. Вернулась на берег, с облегчением растянулась на покрывале, прикрыла глаза, чувствуя, как припекает солнышко.

С противоположного берега доносились звуки стройки – машины, голоса, визг пил. Лизавете нравилось думать, что Ян рядом, поблизости, хотя их разделяло озеро. Ее разморило, и она задремала, а потом почувствовала, что спину припекает довольно чувствительно.

«Как бы не обгореть!»

Встала, перестелила покрывало под ивы. Спать больше не хотелось, и Лизавета решила порисовать. Достала карандаши, альбом с эскизами (никому его не показывала, даже Яну), улеглась на живот. Она не замахивалась на то, чтобы создать собственную коллекцию, просто надеялась, что сможет предлагать своим клиенткам интересные оригинальные модели, которые будут высвечивать достоинства и прятать недостатки фигуры.

Рисование всегда увлекало Лизавету, позволяло отрешиться от проблем, успокоиться. Так других успокаивает, например, вязание. Она погрузилась в процесс, перестав замечать происходящее вокруг (собственно, замечать было и нечего, ничего не происходило, обычный ленивый летний день).

Лизавета заметила незнакомку, когда, задумавшись, подняла взгляд от рисунка и поглядела в сторону озера. Женщина в светлой одежде шла вдоль воды. Кажется, она заметила, что Лизавета на нее посмотрела, и усмехнулась. Шла медленно, спотыкающейся, шаткой походкой, но при этом двигаясь целеустремленно и..

«Неостановимо, – промелькнуло в голове, – потому что если она узнала тебя, отметила, то больше уже никогда не остановится».

Кровь бросилась в лицо, в голове словно граната взорвалась: глазам стало горячо, все внутри задрожало.

«Полудница. Она пришла за мной», – подумала Лизавета, не в силах пошевелиться от ужаса, который просочился в каждую клетку, в мельчайшие капилляры.

Сколько лет она запрещала себе вспоминать, задумываться, размышлять о том, что случилось тем летом. «Мой личный ужас», – так называла Полудницу, не давая себе даже имени ее произнести.

Бабушка ведь сказала: «Если не именовать, то и не призовешь».

И Лизавета следовала этому совету. А теперь барьеры рухнули.

Прошлое подошло близко-близко, дохнуло смрадом смерти.

.. Да, кошмарные сны Лизавете не снились. И темноты она не боялась, как другие дети. После того случая знала, что ужас (по крайней мере, «ее личный ужас») прячется не в темной спальне, не во мраке одежного шкафа, не под кроватью. Он навещает в полдень. Является под ярким солнцем.

Это случилось, когда Лизавете было девять. Летом ее, как обычно, отправили к бабушке в деревню. Уже на следующий год она туда не вернется – некуда будет. Бабушка умрет за три недели до Нового года, унеся с собой в могилу Лизаветину тайну. Больше никому (даже маме, даже Яну) про случившееся Лизавета не рассказывала, боялась, что ее поднимут на смех.

Было жарко. Жара тем летом стояла невероятная: раскаленное зноем небо дышало огнем, как Змей Горыныч, земля плавилась, как масло на сковородке, листва пересыхала, желтела. Люди пряталась от зноя по домам, с одиннадцати до пяти-шести вечера носу на улицу не высовывали.

Но дети, конечно, все равно гуляли, играли в тенечке, ходили на речку, купались в теплой зеленоватой воде. У Лизаветы была лучшая подруга Тинка. На самом деле ее звали Кристиной, но так повелось – Тинка да Тинка. Дружили они только летом, Тинка тоже приезжала к бабушке с дедом, только не из Быстрорецка, как Лизавета, а из Омска. Или Томска, Лизавета вечно путала.

— Давай за черникой сходим, – предложила Тинка. – Маленький лесок перейдем, луг. Говорят, ее в Большом лесу полным-полно.