Варварин Остров

Глава двадцать пятая

Сидящее в кресле создание, натянувшее на себя личину мертвой сестры Андрея, улыбнулось. Изо рта выплеснулась, потекла по подбородку вода. Его замутило, он отвел глаза, но послушался и сел.

— Можешь спросить меня о чем-то, – разрешила «Нана».

— Я тебе не «братец», – запоздало отреагировал Андрей. – Что ты вообще такое? Что за чудовище?

— Имя мое тебе известно – Панталион.

— Ложный святой? Почему-то ты на себя иконописного не похож, – заметил Давыдов.

— Положим, в святые меня произвели сами люди. Вам так удобнее: уж если кому и возносить молитвы, так Богу и его благостным приспешникам. Разумеется, никакого отношения к христианским святым и вообще к той вере я не имею. Ваш слащавый проповедник еще не родился, когда я уже считался древним. Представители забытых людьми великих цивилизаций, расцветших и сгинувших задолго до появления египетских пирамид, чтили меня и мне подобных. Что же до моего лика в храме.. У меня множество лиц – мужских и женских, молодых и старых, я могу примерять их, менять и сбрасывать, и нет для меня такого понятия, как «подлинное лицо». Однако тот образ, что ты видел в храме, кажется мне подходящим в качестве символа для моей паствы. Устраивает тебя такой ответ?

Андрей молчал, склонив голову.

— Посмотри на меня, – властно проговорил Панталион, и Давыдов почувствовал, что к его затылку точно веревку привязали: некая сила потянула за нее, заставив Андрея поднять голову.

Бледное лицо Наны словно подернулось влагой, по нему пошла рябь, и теперь черты сестры виделись Андрею так, как будто он смотрел на девочку сквозь толщу воды. Нос, губы, глаза, щеки – все расплывалось, плыло и таяло, превращаясь в глину для лепки, а потом стали проступать иные черты. Одновременно с этим мокрые волосы втягивались в кожу черепа, руки и ноги удлинялись.

Минута – и перед потрясенным Андреем очутилась молодая женщина в светлом платье в пол, с узким бледным лицом и большими, чуть навыкате, оленьими глазами. Волосы ее были уложены в высокую прическу, руки теребили белый платок.

— Варвара? – неожиданно для себя спросил Андрей.

— Да, такова она была. Варвара хорошо послужила мне..

— А ты ее убил, – перебил Давыдов.

Тонкие темные брови удивленно приподнялись.

— Она жила долго. И потом, те, кого я забираю, не умирают в том смысле, который люди обычно вкладывают в это понятие. Физическая оболочка погибает после нашего окончательного слияния, зачастую от нее мало что остается..

«Потому и бывает, что тела не находят! Как тело Наны», – понял Андрей.

— ..а я соединяюсь с душой, растворяю ее в себе, – продолжал Панталион. – Так кусок сахара растворяется в воде, становится ее частью. Эти люди отдают мне свои мысли, чувства, желания, тайные страхи и помышления, свой опыт и устремления.. Они принадлежат мне, их силы вливаются в меня, насыщая, питая. Они становятся мной – а я могу становиться ими, каждым из них, одним или сразу многими.

Андрею снова вспомнилась услышанная от бабы Лиды молитва: «Возьми, преблагой святой Панталион, все мое, что у меня есть, а меня направь, наставь, поведи за собой». Эти слова Давыдову и тогда не понравились, а уж теперь и подавно.

— Люди приходят ко мне сами, без принуждения, они знают, что я могу помочь. Только я один и могу! И делаю это, в отличие от вашего Бога. Вы понастроили в его честь тысячи храмов, расшибаете там лбы, а толку? Разве он слышит? А я слышу сразу, стоит прийти и попросить. И помогаю тоже сразу. Ты сам видел.

— Малинку ты исцелил, а ее несчастную мать.. Во что превратилась Клара! Теперь я понимаю, что душа ее была вырвана из еще живого тела, осталась одна бессмысленная оболочка!

— Я могу исцелять десятки, сотни, тысячи, но мне нужно восстанавливать силы. Это не кажется тебе справедливым? Люди живут на острове, сюда приезжают паломники. Я возвращаю к жизни гораздо больше, чем призываю.

— Ты прельщаешь людей, и они идут, сами не зная, на что себя обрекают, не зная о риске! Одни будут исцелены, тогда как другие..

— Люди вообще многого не знают. Строя планы, мечтая, желая чего-то, они крайне редко задумываются о цене, которую придется заплатить, – отбил мяч Панталион.

— Я тебя ни о чем не просил, не молился тебе. Зачем тогда ты здесь? – с вызовом спросил Андрей.

Лицо Варвары искривилось в усмешке.

— Ты – другое дело. Думаешь, я говорю с каждым, кого решаю призвать? Нет, ты нужен мне для другого.

— Почему именно я?

— Не буду говорить о предназначении, о совпадении, о том, что ты уже был на острове и снова вернулся, а посему тут видна рука Провидения.. Просто ты мне подходишь.

— Подхожу для чего? – спросил Андрей.

— Мне необходим помощник. Смотритель острова.

— Жрец твоего гнусного культа?

Панталион пропустил грубость мимо ушей.

— Слово «Смотритель» мне нравится больше. У вашего добренького Бога есть священники, монахи. Его служители. Я тоже нуждаюсь в подобном. От тебя не потребуется совершать ритуалы, возносить мне молитвы или проводить обряды – что еще в твоем представлении делают жрецы? Считай, что я нанимаю тебя на работу. Рассматривай все как сделку.

— И каковы же условия сделки? – Давыдов попытался говорить с иронией. – Какова моя заработная плата и служебные обязанности?