Варварин Остров

– Ты уже знакома с господином Солодниковым, он сказал, что представился тебе. Так вот, я полагаю, этот человек послан нам свыше. Он совершенно точно утверждает, что знает, как тебя вылечить. Тебе он не стал всего объяснять, решил поговорить со мной. И правильно сделал. Способ не вполне обычен. Но обычные-то мы уже все перепробовали. – Видно было, как сильно он взволнован. – Присядь, поговорим.

Варенька послушалась, муж уселся подле нее, но немедленно вскочил: не мог усидеть на месте.

– Чего он хочет? – спросила Глаша, которая так и осталась стоять в дверях.

Владимир Константинович, заметив ее, досадливо хмыкнул.

– Ты, Глаша, иди, иди. Варваре Андреевне больше пока ничего не требуется. Позовем, как понадобишься.

Старуха неохотно повиновалась, закрыв за собой дверь, и, скорее всего, отправилась на поиски Ивана Павловича, с которым была в своеобразном сговоре. Она точно так же пеклась о своей Вареньке, как Комынин-старший – о племяннике. Привыкнув заботиться о своих подопечных, оба до сих пор считали супругов несмышлеными детьми.

– Какое лечение предложил этот человек? – спросила Варенька, когда Глаша удалилась.

Владимир Константинович задумчиво посмотрел на жену, словно гадая, как она отнесется к его словам, а потом проговорил:

– Врачи нам не помогли, это ясно. Я знаю, ты, в отличие от меня, набожна. Варенька, ты ведь молилась Господу?

Она непонимающе глядела на него: к чему спрашивать об очевидном?

– Однако Господь оказался глух к твоим молитвам, не так ли?

– Пути Господни неисповедимы, – заученно отозвалась Варенька. – Значит, такова Его воля. Только Он решает, когда приходит наш черед.

– Это слова, Варя. Только слова. Мне кажется, нет у Бога никакого замысла. Бог – это злой мальчишка, который играет нами, как ребенок играет в солдатики. Нет никакой логики, никакой божественной цели!

– Тебе Солодников такое сказал?

– При чем тут он! – вскинулся Комынин-младший. – Я сам об этом постоянно думаю, особенно теперь! Скажи мне, какой смысл в том, что в мире болеют, страдают и умирают невинные дети? Кому от этого лучше, какой урок мы из этого извлекаем? Почему мой отец, который страстно мечтал о сыне, ушел из жизни, когда мне не исполнилось и года? Какой высший смысл в том, что твоя мать умерла от горя, выяснив, что твой отец проиграл все, что у вас было, и скончался, оставив дочь и жену нищими, на улице? Пойми, Варя, Богу уже давно нет до нас никакого дела! Он не слышит наших молитв, Он глух и жесток, только хохочет, наблюдая за тем, как мы корчимся в муках. Неужели ты сама не замечала, не спрашивала себя об этом?

Вареньке было страшно слушать, но она не привыкла перечить мужу, а потому не перебивала.

– Теперь Бог вздумал отнять тебя у меня! Мы молоды, счастливы, любим друг друга, у нас могли родиться дети, много детей, как мы мечтали, но Он вдруг насылает на тебя болезнь, от которой нет лечения! Дряхлые старцы, только и мечтающие о покое, живут, а ты должна отправиться во тьму, потому что Ему так захотелось! Вздумалось поглядеть, как я буду страдать один, без тебя! – Владимир Константинович уже кричал. – Этому не бывать! Я не позволю посмеяться над нами так жестоко!

– И что же ты намерен делать? – спросил его дядя, появившись на пороге гостиной.

Глаша отправила сюда Ивана Павловича, поняла Варенька, и ей это не понравилось, потому что было ясно: старик примется отговаривать Володю. Муж говорил невероятное, но Варваре Андреевне чудилась правда в его горьких словах, а еще очень хотелось верить в то, что она все-таки не обречена.

– Принять предложение Солодникова, – внезапно успокоившись, ответил Владимир Константинович, с вызовом глядя на Ивана Павловича.

– В чем же оно состоит? – спросил тот.

– Он просит меня построить церковь на земле, которая принадлежит мне. Говорит, когда строительство начнется, Варя станет поправляться, а когда храм будет готов, исцелится окончательно.

Варенька и Иван Павлович изумленно переглянулись.

– Не ты ли только что говорил, что Бог глух к молитвам страждущих? А теперь утверждаешь, что собираешься возводить в честь Господа храм?

– Собираюсь, только не в Его честь, дядя. Есть и другие божества – те, что слышат и готовы помочь. Древние могущественные боги, которым молились наши предки, и о которых мы незаслуженно забыли. Они сильны и могущественны.

Слова прозвучали как удар грома. Варенька замерла, а Иван Павлович, оправившись от шока, проговорил:

– Но ведь это кощунство какое-то. Варварство.

«Варварство во имя Варвары», – подумала Варенька, и у нее появилась внезапная уверенность, что так и должно быть. Лишь бы только Иван Павлович не отговорил ее мужа.

– Каждому воздается по вере его. Так, кажется? – ядовито проговорил Владимир Константинович. – Я верю, что моей жене поможет древний бог, о котором говорит Солодников. Ему нужен храм – он его получит!

Было в тоне молодого человека нечто такое, что заставило дядю пойти на попятный, перестать спорить.

– Но ведь этот бог может оказаться столь же лжив, как и тот, от которого ты сейчас готов отречься. Ты построишь ему храм, а он не излечит твою жену. – Иван Павлович поглядел на Вареньку и, устыдившись жестокости своих слова, прибавил: – Прости, милая.

– Хуже не будет, – сказал Владимир Константинович. – Терять нам нечего. Так что я рискну.

– Благодарю! – вырвалось у Вареньки.

Она почему-то верила, что древний бог не обманет.