Врачебная тайна

Глава 38

Повод для паники

Расставаясь, я протянула графу руку, и только потом поняла «лестничным умом», когда уже стало слишком поздно, что выдала ему свою самую важную тайну. Даже не я, а леди Хайд нас сдала с потрохами. Если Аракчеев действительно обладает какими-то способностями, то он заметил двойной поток сознания, его невозможно спутать ни с бредом, ни с внутренним голосом. Наш разговор её оживил, заинтересовал и выпустил на свет, она посчитала себя вправе делать какие-то замечания, а мне эти замечания очень тяжело игнорировать. А сейчас я попыталась её заткнуть куда подальше, а она отомстила и довольно грубо, надавив на моё самочувствие.

Всё это противоречит законам психиатрии, ведь главная, ведущая личность обычно даже не догадывается о существовании других. Но у нас совершенно иной случай. Мы не просто знаем друг о друге, а взаимодействуем, она пытается от меня избавиться, а я пытаюсь с ней договориться и выстроить хоть какие-то правила сосуществования.

И, кажется, мой секрет, больше не секрет для Даниила Романовича. Рукопожатие продлилось чуть дольше, наши взгляды с графом встретились, а потом Хайд что-то такое сделала с моим телом, что мне стало нестерпимо плохо.

Она его ненавидит?

Или вообще всех…

— Мне пора, но как быть с Николаем, он ждёт, — борясь с приступом дурноты, я всё же напомнила о важном деле.

— Пусть ждёт, сейчас вызову к себе одного из следователей и передам ваши бумаги. После, надеюсь, ещё раз обсудить ваш способ…

Киваю и не в силах больше терпеть, выбегаю из кабинета. Замираю у портрета отца и снова приступ дурноты.

— Прекрати! — прошипела и неуверенной походкой, держась за стену, поспешила вниз, «обрадовать» Николая, что ему придётся ещё какое-то время провести в Тайной канцелярии.

— Вам плохо? Воды? Вот здесь чистая в графине, — как только я закончила с ценными указаниями, Николай не выдержал и спросил, видимо, я и выгляжу так же ужасно, как и чувствую себя.

— Да, пожалуйста, и я поеду домой, а ты дождись собеседования, потом возвращайся. Хорошо?

— Конечно, госпожа. Сделаю всё, что в моих силах.

— Делай, к тебе настроены дружелюбно, так что, ой всё, мне надо на воздух…

Мои силы иссякли. Хайд вытрясла мою душу из своего тела, нашла паршивка такая слабое место и теперь бьёт по нему методично, как боксёр бьёт по груше.

— Дура ненормальная, ты сейчас доведёшь нас до инсульта, прекрати сейчас же, — как только я вышла на улицу и прохладный ветер остудил моё горящее лицо, не сдержалась и рявкнула на свою соперницу.

Молчит…

— Ты хоть понимаешь, что без меня тебе не выжить, общество отправит нас в психушку. Всё, едем домой, и я пожалуюсь на тебя Грише! — аллилуйя, я нашла её слабую сторону! Стоило упомянуть Григория, как мне сразу стало легче. — То-то же, а то совсем от рук отбилась!

Продолжая ворчать, как полоумная городская сумасшедшая, я добрела до нашей кареты и попросила Анатолия отвезти меня домой.

— Конечно, куда-то заехать нужно?

— Вот здесь адрес юриста, если по пути, то можно и заехать.

— Увы, совсем в другую сторону, но не так далеко.

Я опомнилась, к юристу должен отправиться мой муж, это его дело строить нашу оборону по периметру. А моё дело, взять Хайд в клещи и заставить подчиниться, потому что её поведение становится совершенно опасным.

И никакая это не магическая сила, это всё же типичное нетипичное расстройство личности. С твёрдыми намерениями провести самотерапию под присмотром Григория, я отправилась домой. Надеясь, что смогу удержать контроль над телом.

Больше пока ни о чём думать не в состоянии, я словно мать непослушной трёхлетки, которую нужно постоянно контролировать. За одним исключением, что Хайд уже не рискует закатывать мне истерику. Но всё же нашлась у неё претензия, отчётливо в голове прозвучал её голос:

— Мне не нравится это имя, как кличка собаки.

— Зато по существу.

— Всё равно, называй меня Настей.

— Не могу, я отвечаю за Настю, и это теперь моё тело, настоящей Насти нет, ведь так? У тебя есть два варианта остаться леди Хайд или взять иное имя.

— Мать Настю называла Асей, и ты называй меня так.

— Ася Хайд, всё-всё, не буду больше дразнить. Но почему ты молчала, что помнишь маму? И вообще, кто ты? Гриша сказал, что настоящая Настя погибла, я пришла на её место, а ты была в этом теле всегда. Но ты не личность, ведь так?

Ох, как это не вовремя. Мы ещё едем в карете, Гриши рядом нет, и она в любой момент может вырваться на волю, я даю ей слишком много воли, в обмен на бесценную правду.

— Я знаю всё, но тебе, как совершенно посторонней, пришлой захватчице, этого знать не обязательно. Рано или поздно, я от тебя избавлюсь и тогда отомщу всем, уж поверь, они будут молить о быстрой смерти, но нет…

— Замолчи, я уже всё поняла! Ты нечисть, какая захватила…

— Я перешла по наследству, тебе не понять. Настя была квашнёй, рохлей, нытиком, прилежной дурой. Недостойной той силы, какую получила, и ты тоже недостойна, потому что уже умерла, где-то там в других мирах. Из-за тебя погиб Гриша, он тебя собой закрыл. И кто из нас плохая?

Её бесконечный поток слов и оскорблений начал нестерпимо гудеть в голове, типичные манипуляции, она уже натаскалась, научилась, как изводить несчастную Настю, и теперь решила отыграть этот номер на мне.

Но она не на ту напала:

— Мне это не интересно. Если бы я была виновата перед Гришей, он бы давно мне об этом сказал. Даже если он и закрыл меня собой, то это не твоего ума дело и не тебе нас судить. А теперь я прекращаю сеанс твоей бесконечной болтовни, жаль, я думала, что мы будем полезны друг другу. И, кстати, о чувстве вины, оно должно тебя поедать поедом за издевательства над Настей, ты её пугала летающими стаканами, миражами и голосами. Со мной это не пройдёт.

Я вдруг придумала, как её нейтрализовать! Бредовая идея, но могло сработать. Достала перстень на цепочке, и начала его раскачивать перед своим лицом, заставляя Асю успокоиться. Но не успеваю, мы уже приехали. Однако кольцо само по себе сработало так, как я хотела, шум в сознании стих. Она уступила, оставив мне тысячу пугающих вопросов.

— Госпожа, позвольте, — Анатолий деликатно открыл дверцу кареты и подал руку, помогая мне спуститься, чувствую себя, словно полумарафон пробежала. Кое-как дошла до парадного, вошла и на встречу спускается муж, и вид у него расстроенный до невозможности.

— Что случилось?