Страница 89 из 123
Ловля на живца
— Уважаемые коллеги! Я хочу сообщить вам о важном решении. Я останавливаю эксперименты по вечной жизни.
Воронов стоял в центре небольшого зала в госпитальном крыле замка и зорко оглядывал сидящих на стульях сотрудников. Они смотрели на него с тревогой – такие собрания в их клинике были не заведены.
— Мы будем оперировать тех, кто уже записан. Продолжим пересаживать железы. Но работы по оплодотворению обезьян человеческой спермой я прекращаю. Раз уж преступления начались до того, как мы получили результат.. Страшно представить, что будет потом. Человечество не готово к моему открытию. Все свои выводы я записал вот сюда. – Воронов потряс над головой толстой синей записной книжкой. – Вы тоже внесли свой вклад в это открытие, и я вас благодарю. Но сейчас не могу обнародовать это знание. Может, позже, когда – и если – люди поумнеют..
Он улыбнулся по-змеиному и добавил:
— Две лаборатории я закрываю.
В зале стало тихо, потом посыпались вопросы:
— А начатые эксперименты? Какие лаборатории? Нас что, уволят?
— Больших увольнений не будет. Всем, кто уйдет, я дам рекомендации в лучшие клиники Европы. Подробности объясню позже. – Воронов перебегал взглядом по знакомым лицам, отмечая про себя: Леон нахмурен и насторожен, Валери растеряна, Анри смотрит перед собой пустыми глазами, будто витает где-то в своих мыслях. Ладно, посмотрим. – Извините, сейчас мне нужно отдохнуть. Похищение Марии стало для меня большим ударом. Обо всех изменениях поговорим в среду.
Воронов, широко шагая, вышел из зала и сразу услышал за спиной гул голосов. Ничего, пусть поволнуются. Не одному же ему..
В кабинете он бросил синюю книжицу на стол. Открыл ящик, достал перчатки, мягкую тряпицу и склянку с прозрачной жидкостью.
Вчера он полночи писал в тетрадь всякую ерунду: выдержки из старых протоколов операций, медицинскую околесицу на латыни, даже вычертил несколько схем: одна из них, например, отражала полет мухи по комнате. Потом спустился в химическую лабораторию и провел там полчаса.
Простейший способ – часто самый действенный. Все знают, какой он растяпа и бросает важные бумаги где попало.
Сейчас Воронов надел перчатки, макнул в пробирку тряпицу, протер ею обложку тетради. Она на глазах поменяла цвет, стала линяло-голубой. Но если взять ее в руки – пальцы окрасятся в красный, который будет почти невозможно отмыть. Серж положил тетрадь поверх других бумаг, на самое видное место. Потом передумал – бросил в ящик стола.
Он оставит дверь в кабинет открытой. И подождет до завтра.