Нежная ночь Ривьеры

Неприятная встреча

Следователь Бернар Пети сидел за старинным письменным столом в одном из самых роскошных кабинетов виллы и злился. Здесь, среди парадных портретов чьих-то напыщенных предков, массивных подсвечников, серебряных чернильных приборов, дубовых шкафов с корешками никем не читанных книг он чувствовал себя нелепо, будто инопланетянин. И все было нелепо.

Организаторша привела его сюда не из уважения, а чтобы хоть как-то примирить вип-гостей с ужасом ситуации. Но они не смирились.

Потерпевшие и свидетели в один голос истерично требовали, чтобы их имена не разглашались и не попали в прессу. Никто не хотел выглядеть обманутым идиотом.

Но Бернар давно жил на этом свете. И отлично знал, что журналисты, пуская от счастья розовые слюни, уже строчат свои репортажи со всеми громкими именами жертв фокусницы и выдуманными подробностями.

А это значит – завтра начальство изведет его звонками.

Обдолбанный нарк, которому, судя по докладу полицейского, подружка вколола слишком большую дозу, настроения не поднимал. Но и не беспокоил. Обычное дело на вечеринках.

Придется задержаться, чтобы составить протокол и отправить девицу до утра в участок.

Дверь кабинета открылась, вошли четверо: полицейский, какой-то парень, две девчонки. Остановились на пороге.

Комиссар прищурился: кто только придумал эту дурацкую зеленую лампу, ни черта не видно! И тут глаза Бернара сверкнули в полумраке яркой молнией.

* * *

Несмотря на слабый свет, я сразу его узнала. Брюзжащий Луи де Фюнес. Тот самый следователь, что допрашивал нас с Машкой после кражи в музее.

Он тоже нас узнал. И аж приподнялся с тяжелого благородного кресла, для которого был слишком мелок. Улыбнулся:

— Та-ак. Снова вы.

Спросил у полицейского:

— Кто держал в руке шприц?

Полицейский кивнул на меня.

— Угу. А вы кто? – повернулся он к Полю.

— Я.. Друг Длинного. То есть Георгия Стропова. Которого увезли.

— Фамилия? Имя?

— Поль Дюбуа.

— Вы что, внук Мари? Племянник Влада Дюбуа?

Поль кивнул.

— Вы были с пострадавшим, когда ему стало плохо?

— Нет. Маша прибежала, сказала, что Длинному, то есть Георгию, срочно нужен врач. Я помог найти и побежал вместе с ней.

— Ваш друг наркоман? Как давно он колется?

— Он не колется. Длинный даже от вида порезанного пальца в обморок падает. Чтобы он себя протыкал иглой? Ни за что. Так, баловался травкой..

— Понятно. Давно вы знаете этих девушек? – Комиссар кивнул на меня с Машкой.

Поль посмотрел на нас, словно извиняясь:

— Со вчерашнего дня.

— Хорошо. Оставьте свои данные вон ему, – кивнул Бернар на полицейского. – И свободны. Я допрошу вас завтра.

— А Лена с Машей? – спросил Поль.

— С ними я еще побеседую!

Мне не понравилось предвкушение, которое прозвучало в голосе комиссара.

Он подождал, пока за Полем закроется дверь. И ласково улыбнулся, растянув загорелое лицо в гармошку морщин:

— Ну что, девушки, теперь убийство?