Нежная ночь Ривьеры

Два таланта

Борис был из тех редких людей, которых любят вещи: механические, электрические, все, что способно давать движение. Казалось – ему достаточно только дотронуться, чтобы замерший вроде бы навеки механизм ожил, зашевелил всеми своими внутренними лапами.

Мальчишкой он чинил в доме чайники, утюги, бабушкину швейную машинку. Потом стал чинить машинки посерьезнее: отцовский «Гетс», соседский «Мерседес». Потом ему понесли айпады, айфоны и компьютеры.

В этом мире Борис был бог.

А он хотел быть богом в другом. Актерском. И ведь одарила его судьба, был, был у него талант! В школьном театре миниатюр Борис блистал, передразнивая учителей так, что зрители падали со стульев от хохота. А голоса! Мог так изобразить любого – если не видеть, кто говорит, ни за что не отличишь. Как-то они с приятелями увлеклись розыгрышами: звонили домой одноклассникам и говорили голосом директора:

— Ваш сын исключен из школы за домогательство к учительнице истории!

Была у них такая старая грымза.

Или:

— Ваша дочь участвовала в программе по секс-просвещению. Приходите завтра на ее награждение почетной грамотой как самой активной участницы.

Ну и всякое такое. Пока директор не узнал, откуда двинулся на него беспокойный родительский поток. Вызвал. Отчитал. Пообещал выгнать, если еще раз повторится. Директор в школе был не злой. Скорее, равнодушный: он ждал перевода в министерство, и лишние скандалы ему были ни к чему.

— Ну-ка, покажи меня, как ты это делаешь? – спросил он, когда Борис уже подходил к двери.

— Да неудобно, – помялся тот.

— А меня дураком выставлять удобно было?

Борис и показал. Директор посмеялся. А потом сказал роковую фразу:

— Да у тебя талант. Тебе в актеры надо идти!

С тех пор Борис только об этом и мечтал. Поступать решил в ГИТИС. Боялся одного: не услышат ли экзаменаторы его легкий акцент. Мать у Бориса была русская, а отец – серб. После югославских войн они рванули за лучшей жизнью в Ниццу, где у отца жил двоюродный брат. Но лучшая жизнь не наступила. Мать пошла в официантки, отец таксовал. Денег не прибавлялось, родители ссорились. После очередного скандала мать собралась и улетела вместе с сыном в Москву.

Сначала повезло: в ГИТИС Бориса приняли. На показах басни экзаменаторы смеялись в голос: он умудрился изобразить в героях не только политиков и певцов. Но и известного актера – председателя комиссии.

А к третьему курсу уже и он, и педагоги поняли: талант у него есть. Но – талант имитации. Он мог блестяще показать любого из тех, кого видел. Передразнить любой иностранный язык, «снять» голос с телеэкрана, музыкальной записи.

Но создать новый глубокий образ не мог.

А тут еще несчастная любовь. Была на курсе такая вот сероглазка. Вроде посмотришь – ничего особенного. А как выйдет на сцену – будто электрический ток через нее идет. Звезда!

Все парни с курса вокруг нее вились. Ну и Борис. Даша сначала к нему снизошла. Вне занятий он со своим обезьяним даром был знаменитостью. А потом резко остыла. Она любила только первых. А Борис в профессии – ноль.

Как-то на репетиции учебного театра, когда он в пятый раз не смог сказать нужную фразу, не выдержала. Сверкнула насмешливо серыми глазищами:

— Чего ты нас всех мучаешь? Тебе не сюда, а в передачу Петросяна!

Мастер курса только хмыкнул, друзья отвели глаза.

Больше на занятия Борис не ходил. А чтобы избежать призыва в армию, уехал к отцу во Францию. Устроился ремонтником в автомастерскую.

Тут все и началось. Как-то двоюродный брат отца попросил его подшаманить машину, чтобы она могла стартовать мгновенно.

Результат родственника впечатлил. Машина только что не взлетала с места. А еще он увидел, как Борис на ней ездит: в вождении всего на свете он был ас.

— Деньги нужны? – спросил.

Борис кивнул. Кому не нужны?

— Не такие. Серьезные. Но и риск серьезный. Отец твой когда-то к нам не пошел. А ты, я вижу, парень отчаянный. Говорят, на актера учился? Тоже пригодится.

Так Борис стал членом банды «Розовая пантера».

Сначала технарем: готовил технику для отхода. Потом – укрывателем: сам на ней уходил с добычей. Потом – еще и разработчиком. Это он придумал после кражи ювелирки на самой оживленной улице Токио, где вечные пробки, уехать на велосипедах. Или в торговом центре, где они взяли украшения из дорогого бутика, пересесть на выставленное для розыгрыша авто. И ведь все удавалось!

Но сейчас..

Борис еще раз оглядел жалкие девчоночьи богатства на столе. А что, если? Бросить все к черту. Купить здесь домик. Жениться на такой – да нет, на этой, сероглазой. За долгие годы копирования он научился считывать характер людей с одного взгляда. Его мозг, как компьютер, выхватывал главное и мгновенно выдавал результат: добрая, умная, уравновешенная, не уверена в себе, скрывает это за насмешливостью. С ней можно болтать обо всем, много смеяться. И..

Борис затряс головой, прогоняя наваждение. Нет. Конечно, нет. Но хоть какое-то маленькое безумство он может себе позволить?

* * *

Через полчаса в магазин парфюмерии в Ницце зашла мусульманка в хиджабе: в узкой прорези был виден лишь блеск янтарных глаз. Купила красивую косметичку, пудреницу «Герлен», тушь, самый дорогой крем, золотые карандашики и новые духи с нежным запахом луговых цветов.

Выйдя из магазина, на секунду остановилась у цветочной лавки. И направилась к стоянке такси. Там томным нежным голоском на плохом французском попросила таксиста доставить этот пакет в отель «Бель Ривес» для номера 156. Не хочется таскать покупки с собой.. Щедро заплатила.

И села в следующее такси.

Надо было готовиться к вечеру.

* * *

Звонила Катя.

— Девочки, я закончила, можем ехать. А вы как? Что осмотрели?

— Свое любимое. Местное отделение полиции. Решили на остальное не размениваться.

— То есть?!

— У Лены сумку украли.

— Как вы все успеваете! Даже я не влипаю в происшествия с такой скоростью! Что пропало?

— Ничего особо ценного.

— Как это?! – возопила я. Но Машка скривила гримаску. И продолжила:

— Главное было у меня.

— Паспорта? – переспросила Катя.

— Нет, документы у нас в номере. Подъезжай, покажу.

— Что ты собралась делать? – возмутилась я, когда Машка нажала отбой.

— О нашей поездке сюда знали Катя, Поль, Алиса. И, возможно, Длинный. Значит, грабителей на нас натравил кто-то из них. Посмотрим, как Катя на зеркальце отреагирует.

— Может, мы ей его подарим? – заискивающе заглянула я подруге в глаза.

— А если это не она? Хочешь подставить девчонку «Розовым пантерам»?