Нежная ночь Ривьеры

Дубль два

— Ничего не вышло.

Бо´рис (он требовал, чтобы его имя произносили с ударением на первый слог) – спортивный брюнет с мягкими янтарными глазами, еще недавно изображавший фальшивого полицейского, сидел за столиком на террасе ресторана, прижав телефон к уху. Ни татуировки, ни бороды у него уже не было. Зато имелась обезображенная багровым родимым пятном правая щека.

— Мальчишка только что звонил. Даже сумку вырвать не смог. Я предупреждал: нельзя нанимать местных. А номер девиц в отеле обыскали? Ничего? Значит, все же носят с собой. Такого бардака никогда еще..Ладно, ладно. Подумаю.

Борис бросил телефон на стол и махнул пробегающему официанту:

— Счет!

Он был зол. Все шло не так. Да совсем хреново все шло. И началось это не сейчас.

Два года назад «Пантерам» сильно не повезло. Одну из их групп повязали сразу после ограбления. Задержали случайно: водила превысил скорость, их остановил патруль, дотошный полицейский полез проверять багажник. И оп-па! Драгоценностей, конечно, не нашел: «жеребенок» – тот, кто крадет, – всегда сразу же скидывает добычу, такие правила. Потому за все годы полиция только раз смогла вернуть похищенное. Зато в багажнике лежал весь набор инструментов для взлома. И понеслось. Один из группы не выдержал, раскололся. Всех он, конечно, не знал, так уж у пантер устроено: каждая ячейка исполнителей действует самостоятельно, с более высоким руководителем контактирует лишь один человек. Но за ниточку потянули, пошли аресты, началась прицельная охота. И «Пантеры» сначала затаились. А потом стали потихоньку распадаться.

Время их прошло. Отцы-основатели уже сделали себе состояния. Молодняку жесткие правила и принципы: никого не убивать, своих не сдавать, железную дисциплину соблюдать, относиться к напарникам, как к членам семьи, казались устаревшей романтикой. Плюс вся эта игра в старое кино. Зачем она сегодняшним детям Интернета? А тут и в руководстве произошел раскол. Что точно случилось, никто не знал. Но пошел слушок, что один из важняков утаил крупную добычу.

Это был удар по главным устоям. Поэтому Борис решил: это лето на Лазурке – последнее. Берет на дело людей – по минимуму. Камушков – по максимуму. И выходит из дела.

Да только полетел весь план к черту. Кто-то вдруг стал им мешать. И это не полиция. Конкуренты. Такого у них еще не было. И трупов тоже. Плюс совсем уж мутное дело с девицами, когда надо искать то, неизвестно что.

— Счет! – угрюмо окликнул Борис официанта. И по привычке цепко оглядел веранду ресторана: все спокойно, туристы за столиками галдят, как обычно. Он уже начал подниматься. Как вдруг увидел их. Две дамочки в шортах – одна пониже, вторая повыше и погрудастее – оглядывали террасу в поисках свободного столика.

Неужели? Он еще раз присмотрелся: да, ошибки нет.

Пара пожилых немцев как раз расплачивалась, и та девица, что пониже, быстро плюхнулась на освободившееся место. Правда, сумку положила на колени.

Все равно. Хоть тут повезло.

Борис достал телефон, набрал номер мальчишки:

— Ты где? Быстро дуй в «Золотую голубку». Они здесь. Делаем так..

* * *

Машка только отошла помыть руки, как над моим ухом приятный баритон спросил по-английски:

— Извините, не могли бы вы?..

Я подняла глаза: передо мной стоял молодой англичанин в бриджах и желтой майке. Кепку он глубоко надвинул на глаза, и понятно, почему: справа по всей щеке растеклось похожее на кляксу бордовое родимое пятно. Вот бедолага! «Наверное, любовью занимается только в полной темноте», – почему-то подумала я. И покраснела.

Между тем парень продолжил:

— Не могли бы вы меня сфотографировать на фоне вывески? Только с этой стороны, – застенчиво повернулся он ко мне здоровой щекой. И протянул свой мобильник.

Я встала, положила сумку на сиденье, навела телефон на англичанина, который привычно повернулся в профиль. И только хотела нажать на кнопку, как вдруг выскочивший откуда-то пацан – неужели все тот же? – метнулся к стулу, схватил мою сумку и опрометью бросился к выходу.

— Стой! Держите его! Это вор! – заорала я. Но до Машкиного крика мне было далеко. Только несколько человек за соседними столиками повернули головы. А мальчишки уже и след простыл.

— Извините, извините! Это все из-за меня! – запричитал незнакомец, забирая свой мобильник. – Сюда, сюда! Здесь произошла кража! – замахал он официанту, согнувшемуся под тяжестью подноса с аперолем и вином.

Я стояла в полной растерянности, не зная, что предпринять. И Машка, как назло, не идет!

— Надо вызвать полицию! Я сейчас! – Англичанин кашлянул, начал отступать к двери, глянув на меня из-под кепки ласковыми золотисто-янтарными глазами.

И я отшатнулась. Как же сразу не узнала! Это был мягкий теплый взгляд фальшивого полицейского.

— Там, на выставке! Полицейский.. Это были вы! – неожиданно для себя самой сдавленно прохрипела я.

Парень не стал делать вид, что не понял. Глянул на меня странно, будто нырнул мне в душу, заставив время зависнуть. Развернулся и, не оглядываясь, быстрым шагом направился к выходу. Почему-то я так растерялась, что не могла даже крикнуть.

— Все-таки, Ленка, ты безнадежна, – услышала я сзади голос Машки. – Что такого ты сказала этому симпатичному мужчине, если он бежит от тебя, как от чумы?

Загадка сумочки

— Хорошо хоть паспорт оставили в отеле! Теперь-то ты видишь, что это не мы бегаем за бандитами? – пробурчала Машка, когда мы вышли из очередного отделения полиции – теперь уже в Сен-Поль-де-Вансе.

Там с недоверием выслушали мой рассказ о том, что вор, похитивший вчера серьги ценой в четыре миллиона евро, сегодня организовал кражу моей сумочки.

— Может, вы обознались? – настойчиво интересовался страж порядка. Он заподозрил, что мы одна шайка-лейка и сбиваем следствие со следа.

Если честно, не ему одному это показалось странным.

— Интересно, чем это твоя сумка так заинтересовала международную преступность? – не без ревности спросила Машка. – Вспоминай, что у тебя там?

Люди странно устроены. Я стала вспоминать. И внутренне поежилась. Зачем я положила туда тампон? И пудреница такая старенькая. Помада вообще на донышке. Прямо перед грабителями неудобно.

— Ничего особенного! – пожала я плечами.

— Подожди! – задумчиво пробурчала подруга. – Что у нас появилось нового? Зеркальце. Может, искали его? Воры ведь не знали, что оно у меня в сумке.

— Но что в нем такого ценного? – удивилась я.

— Не знаю. Может, древний амулет. А может, в него сама Мария-Антуанетта смотрелась!