Нежная ночь Ривьеры

Надежда мира

..Вольеры стояли в самом центре парка, под высокими деревьями. Сара сразу поняла, откуда раздавался тот жуткий крик.

В просторном, огороженном сеткой загоне и сейчас громко орали два огромных самца, выдирая друг у друга банан. Остальные павианы, совсем не похожие на крошечного Мартына, раскачивались на веревках, рассевшись на сухих ветках дерева, выискивали у себя блох, а самые любопытные слонялись вдоль ограды, то и дело пробуя ее на прочность.

— Сейчас их у меня тридцать. Но вот-вот придет корабль с новой партией, – пояснил Серж, по-хозяйски оглядывая вольер. – Вообще правительство Франции запретило эксперименты над обезьянами: опасаются за сохранность вида. Но для меня сделали исключение. За особые услуги.

Воронов говорил с иронией, но было видно, что ему это приятно.

Саре стало не по себе.

— Несчастные обезьяны! – сказала она, схватив Джеральда за руку. – Мне их так жаль!

— С ними не происходит ничего страшного, мадам! – с достоинством ответил Серж. – Я не убиваю своих питомцев. Лишь беру у них часть семенников. Да, они стареют быстрее. Зато люди живут дольше! Когда-нибудь обезьяньих питомников в мире будет больше, чем заводов Форда.

— Вы хотели показать нам что-то особенное? – вежливо сбил его пафос Джеральд. Он все никак не мог решить, кто перед ним: талантливый ученый, безумный фанатик или расчетливый махинатор.

— Да. Идемте за мной! – Серж зашагал вперед по тропке в глубь парка. Сара даже немного встревожилась: что они увидят? Монстра?

Но перед ними на полянке стоял небольшой вольер с одной-единственной обычной, хоть и очень крупной обезьяной с белым пятном над бровью: она, сгорбившись, сидела на ветке и меланхолически жевала яблоко.

— Это Маша, – любовно глядя на обезьяну, проворковал профессор. – То есть Мария. Надежда человечества.

Надежда человечества швырнула в него огрызком и противно заверещала.

«Все-таки он сумасшедший!» – окончательно уверился Джеральд. А Воронов, сладко улыбаясь, протянул обезьяне горстку орехов, невесть как оказавшихся в кармане его дорогого костюма, и, когда она их цапнула, просветлев лицом, продолжил:

— Помните, вы говорили о замене органов? Где их брать? Я первым в мире пересадил обезьяне женские яичники. Три рассосались, один прижился, я впрыснул ей мужское семя. И она забеременела! Представляете, кого она вынашивает?!

Только сейчас Сара заметила у обезьяны выступающий живот.

— Вы хотите сказать..

— Да! Это уникальный эксперимент, какого еще не было! Мария откроет нам новую эру! Понимаете, мы сможем выращивать гибриды, органы которых будут почти идентичны человеческим.

— А если у них и разум будет идентичным? – прищурилась Сара.

— Тогда я остановлю эти эксперименты. И получу Нобелевку.. – В улыбке Сержа появилось что-то змеиное.

«Нет, не остановит», – подумала Сара. И сказала, невольно отодвигаясь от страшной клетки:

— Это все невероятно. Вы гениальный ученый. То, что вы делаете, – просто фантастика! Но можно я, как то-роп-пы-га, спрошу вас еще раз: чем интересны вам мы? Для чего вы, человек занятой, устроили нам эту экскурсию?

Воронов посерьезнел. Отодвинулся от клетки – будто обезьяна могла его подслушать. И медленно, обкатывая каждое слово, произнес:

— Вы правы. У меня есть тайная мысль. Она такова: я хочу создать новую расу людей. Сверхчеловеков. Крепких, здоровых, в полном расцвете сил, живущих практически вечно. И главное – все они будут гениями. Да не пугайтесь вы так! – усмехнулся он, увидев, как сжал губы Джеральд. – Я не безумец. Вы видели – я действительно могу дать людям вечную молодость. Но! Я не могу дать это всем. По крайней мере, сразу. У нас нет таких ресурсов, нет обезьян, нет хирургов, нет денег. Пройдут десятилетия, пока мы сможем поставить это на поток. Если вообще сможем. Не хочу хвастать, но я – уникальный хирург, и, увы, никто в мире, даже мои ученики, не добился таких же результатов.

Саре показалось, что Воронов произнес это не без торжества.

— Так что пока бессмертие достанется лишь избранным.

— Приглашаете нас в избранные? – грубовато спросил Джеральд. Идеи профессора все больше казались ему дикими.

— Нет! То есть.. Я не в том смысле, – смутился на секунду Воронов. – Я хочу, чтобы вы как раз их выбирали. Золотой фонд человечества. Я навел о вас справки. У вас обоих есть уникальный дар. Вы привлекаете к себе таланты. Представьте, сколько романов напишут Фицджеральд и Хемингуэй, сколько картин напишут Шагал и Модильяни, сколько прекрасной музыки создадут Коул и Стравинский, если мы дадим им долгую жизнь на пике формы!

— Вы хотите, чтобы мы привели их к вам как клиентов? – прищурился Джеральд: то ли от бьющего в глаза сквозь листву солнца, то ли от наглости такого предложения.

— Да боже упаси! Вы все неправильно понимаете! – вскипел Серж. – Я не нуждаюсь в новых пациентах, не успеваю принимать старых. Я говорю о другом. О селекции человечества. Мне надоело омолаживать тупых толстосумов и негодяев-политиков. Я решил создать небольшой фонд, или «Клуб Бессмертных», куда вас приглашаю. Его правление будет выбирать, кто из ныне живущих достоин вечной молодости. И если надо, субсидировать операции. Я ученый. Плохо в этом разбираюсь. Не хочу решать такой важный вопрос в одиночку. Вот, например: джаз. Шум, грохот, какофония, а люди от него сходят с ума. Как думаете, саксофонисты достойны вечной жизни?

Он доверчиво заглянул Джеральду в глаза.

Сара и Джеральд ошеломленно молчали. Воронов, неправильно истолковав их реакцию, быстро добавил:

— Разумеется, члены клуба, когда им это потребуется, смогут рассчитывать на операции вне очереди.

— А вам не кажется все это.. аморальным? – Джеральд рассматривал Воронова с растущим интересом. – Получается, вы, небольшим кружком, будете выбирать, кто достоин жить, а кто умереть? Все-таки это прерогатива бога.

— Ну, если уж вы хотите поговорить о божьем промысле.. – усмехнулся Воронов. – Для чего-то же бог дал мне совершить это открытие? Провести эксперименты? Может быть, он устал все делать сам и хочет, чтобы мы ему помогли? Согласитесь, глупо тратить его бесценный дар только на богатых идиотов. Видели моего пациента? Это основной контингент. Есть деньги, нет ума. А если все человечество станет таким? Я много об этом думал. Теперь подумайте и вы.

— Скажите, а другие члены клуба у вас уже есть? – осторожно спросила Сара.