Страница 24 из 123
Я еще раз оглядела сокровища, которые собрала сто лет назад взбешенная Беатриса де Ротшильд. Муж совершил самое страшное, по мнению Ротшильдов, преступление: он не только изменял жене, но и чуть ее не разорил. Тут уж Беатриса не стерпела и мужа выгнала. А чтобы как-то успокоиться, купила эту землю, взорвала голые скалы, сменила 20 архитекторов, создала девять уникальных садов и построила полную изящества виллу. «Нашим бабам проще – раскурочат мужику машину, и порядок», – подумала я, но оформить глубокую мысль не успела.
Двое полицейских вошли в зал, и один из них спросил прямо с порога:
— Кто обнаружил пропажу?
Глянув в их простоватые лица, я отметила, что фальшивый страж порядка был гораздо интереснее.
— Вот они! – сдала нас служительница.
— А кто распорядился отключить сигнализацию?
— Она потребовала! – злорадно показала на Машку гид.
— Та-ак, – сказал полицейский. – Придется проехать для дачи показаний.
Через полчаса в отделении полиции нас допрашивал уже новый следователь – маленький, щуплый, с умным, очень загорелым и брезгливо насупленным лицом: он был похож на героя Луи де Фюнеса, если бы тот понюхал какую-то гадость.
— Комиссар Бернар Пети, – представился он. Завел наши имена в компьютер и приподнял брови: – Вы и вчера были свидетелями кражи украшений? В отеле Бель Ривес?
— Мы не виноваты, что у вас на каждом шагу крадут! – фыркнула Машка.
— Почему вы попросили отключить сигнализацию?
— У меня от этого шума раскалывалась голова.
— Но вы знали, что похищенное колье принадлежало Марии-Антуанетте? И украденные в музее серьги тоже?
— Мы знаем даже, что Марии-Антуанетте отрубили голову. И что? – Машка была вне себя.
Комиссар внимательно рассматривал нас несколько секунд, будто что-то прикидывая. Потом сухо сказал:
— Вы видели кого-нибудь в комнате с серьгами? Может, кто-то входил, выходил?
— Нет.
— В соседнем зале?
— Тоже нет.
— Опишите похитителей.
— У мнимого полицейского была бородка, а на руке – татуировка дракона, – начала я.
Но детектив меня перебил:
— Не надо. Все только это и описывают. Борода, скорее всего, накладная. Татуировка нарисованная. Если это Розовая пантера, то..
Он прищурился и с плохо замаскированной угрозой спросил:
— Значит, ничего полезного вспомнить не можете?
— Подождите! – вдруг спохватилась я. – У полицейского наверняка аллергия. Может, на цветы – там в вазах стояли. Он все время покашливал – очень характерно для аллергика.
— Мне что, каждому подозреваемому давать нюхать цветочки? – разозлился комиссар, но примету записал.
— Еще там подросток был, – вспомнила я. – Мне показалось, его не очень интересовала экскурсия. И он вроде хотел уйти, а потом вместе с остальными около этой парочки тусовался..
— Удивительная наблюдательность! – хмыкнул полицейский. – Вы видели где-то подростков, которые интересуются экскурсиями?
На этот раз он ничего помечать не стал.
— Подождите! Я слышала, вчера обокрали дом Нины Гусь, хозяйки ожерелья. Там еще труп лежал в ванной. Нашли кого-то? – в свою очередь задала вопрос любопытная Машка.
Бернар Пети тут же вскинулся:
— А вы откуда знаете, что труп был в ванной? Мы в прессу не сообщали.
— Гусыня, ну, то есть, пострадавшая, позвонила подруге, а та рассказала нам. Когда мы были на яхте у Влада Николаевича..
— На яхте «Ювента»? Инте-рес-но!
Его цепкие карие глаза просканировали нас, как рентгеном.
— Как давно вы находитесь во Франции?
— Два дня, – ответила я. И сама удивилась: казалось, мы здесь уже целую вечность.
Комиссару полиции тоже так показалось:
— Вы много успели. Никуда с побережья не уезжайте! – процедил он, явно жалея, что не может прямо сейчас надеть на нас наручники.
На улице вовсю жарило солнце, прохожих в этой части городка не наблюдалось, такси тоже. Не мировой курорт, а выжженная пустыня. Машка тут же набрала номер Кати:
— Блин, мы тут опять влипли. Ты не могла бы за нами заехать?
— А вы где?
— Где всегда. В полиции.
— Господи! Что опять случилось?
— По дороге расскажу. Приедешь?
— Да, я как раз к машине подхожу. Только мне потом надо к бабке Поля заскочить. Буника у нее оставить. Диктуйте адрес.