Страница 46 из 145
Солистка
Жизнь парижских кафе – нескончаемое кино. Все время что-то происходит. Завтракаем в буржуазном ресторанчике, где бывали Наполеон с Золя. Красные бархатные диваны, ангелочки с потолка подмигивают, публика солидная. И тут заходит высокий цыганистый мужик лет 60 в клокастой шубе, будто ее шили из шкур собак, павших в междусобойных драках. В ухе – серьга, все пальцы – в толстых серебряных перстнях с крупными камнями. Под шубейкой – цветастая рубаха навыпуск и кожаная жилетка в металлических цепях: две, почти велосипедные, свисают до колен. Мужик, встряхивая волнистым чубом, посматривает на посетителей синеглазым орлом. Cознает свою живописность. Ну, думаю, цыганский барон, не иначе. Мужик разваливается на стуле. По-королевски заказывает чашку кофе. Ставит на стол замызганную холщовую сумку, и начинает в ней рыться. Что там? Золото, брильянты? Небось какую-нибудь красотку в монистах ждет, подарок готовит.
Тут дверь кафе открывается. Аккуратная старушка с седыми завитыми буклями боязливо заглядывает внутрь, видит мужика, и кидается к нему, как к родному. Он усаживает ее за столик. Что за черт? Дверь снова открывается. Еще одна старушка решительно входит, ни на кого не глядя, семенит прямо к мужику и, расцветая глазами, усаживается на свободный стул, стараясь прямо держать спину. Следом к их компании подкатывается бильярдным шаром пожилой улыбчивый мужичок в потертой куртке. Затем длинный как жердь седой «мушкетер» с папкой под мышкой.. За несколько минут в кафе набирается человек 10 мирных пенсионеров. Они ничего не заказывают, и галдят, как воробьи.
— Может, цыган – главарь карманников? А это сходняк шайки? – гадаю я. Тут барон опять лезет в свою сумку и протягивает компании какие-то бумажки. Старушка в буклях хватает листок первой, и что-то застенчиво-нежно спрашивает у цыгана. Схема ограбления? Проповедь? Заглядываю старушке через плечо. Ноты и стихи. Господи, это просто пенсионерский хор! А колоритный мужик в цепях – их руководитель. Вышедший в тираж состарившийся рокер. Слава и успех – в прошлом, теперь из всех поклонниц – две старушки. Я уже успела его пожалеть. Как вдруг:
— Валетта, Валетта! – защебетали мужики – пенсионеры.
Красивая мулатка лет 35 с большими чувственными губами подбежала к компании, обожгла рокера нездешней жаркости взглядом. И он снова вскинулся орлом, засверкал перстнями, загремел цепями.. Она сказала что-то глубоким волнующим голосом: наверно, извинилась за опоздание. Старушки поджали губы. Все ясно. Солистка.
Цыган засуетился, подвигая ей стул, Валетта обещающе ему улыбнулась.
— Уходим, уходим! – радостно погнал мужик к выходу свое стадо, приобняв мулатку за оголенные плечи.
— Можно я у вас булочку возьму? – сухо спросила меня интеллигентная старушка в буклях, видя, что мы отставили корзинку в сторону. – Не успела позавтракать!
А сама не спускает стылых глаз с выходящей из кафе парочки. Я поняла, что ей нужно просто срочно зажевать свою ненависть к Валетте. Ничто не меняется в этом вечном из миров.