Страница 122 из 145
Про собаку Баскервилей
Сидим с мужем, ужинаем. Вспоминаем советские времена. Потом наших любимых собак. И тут два этих воспоминания соединяются.
— А помнишь, как мы с Марком тайно в санаторий ездили? – спросил муж. И мы оба заржали. Хотя было тогда не до смеха.
Марк был если что – огромный черный дог. Огромный – не фигура речи. Он вполне бы мог сыграть без грима собаку Баскервилей. И характер подходящий. Мы подобрали его c улицы худующим избитым подростком. И пес решил, что мы и он – вполне достаточное население Земли. Все остальные – досадная помеха. Когда он смеривал гостей недобрым желтым глазом, который при виде нас превращался в растопленное сливочное масло – народ холодел.
Я надеялась, что азы дрессировки, на которые пса повел муж, собачку немного смягчат.
— Смотри, что мы умеем! – гордо заявил муж после очередного занятия. – Марк теперь прямо в горло противнику вцепляется, если кто к нам в дом залезет!
Я похолодела, и поняла, что эта парочка спелась.
А тут родная «Комсомолка» подбросила путевки в санаторий для всей семьи. Я, муж и ребенок. Собака в списках не значилась. Отдохнуть вместе хотелось. Сами мы по тем бедным временам сроду бы в тот элитный – кажется, МИДовский – санаторий не попали. Оставить на кого-то огромного дога нечего и надеяться.
Мы решили провезти Марка тайно. Оцените масштаб операции. Все же не болонка!
Марк вальяжно разлегся на заднем сиденье машины, я примостилась с самого краю. У ворот КПП панически накинула на Марка свою кофточку.
— Мы из «Комсомолки», у нас заезд! – поясняет муж охраннику, тот лезет в список проверять номера машины. Я зажимаю под кофтой Маркову морду. Тут с другой стороны из цветастой тряпочки предательски поднимается длинный черный хвост. И начинает колотить по стеклу. Тук-тук. Охранник оглядывается. Хвост сам похож на диковинное животное. Я делаю вид, что это у меня такая – ну, не знаю, меховая пуховка, хватаю хвост и игриво постукиваю его кончиком по окну. С другой стороны сиденья появляется страшная черная морда.. Но шлагбаум поднят, муж ударяет по газам! Уф. Подгоняем машину к самому корпусу. Двухэтажные домики на четверых постояльцев разбросаны по сосновому лесу. На входе сидит дежурная.
Я иду на разведку. И на свое счастье вижу: за теткой находится небольшая кладовка, в которой выставлены товары: вода, печенье, конфеты.
— Не могли бы вы показать мне вон те пряники? – умильно спрашиваю. Тетка кряхтя встает, идет в кладовку. Я отчаянно машу мужу: вперед! Они с догом заскакивают и пулей взлетают на второй этаж. Мы с сыном-первоклашкой берем ключ. Поднимаемся. Пес тут же счастливо падает на роскошный красный ковер. Любит, собака, роскошь.
Уходим на ужин. Вся наша компания веселится. А у меня перед глазами – страшная картина. Вот сейчас какая-нибудь горничная захочет положить нам новые полотенца. Или занести, например, мыло. Открывает дверь номера своим ключом. Заходит.. И на нее бросается собака Баскервилей. Которая после курса дрессировки впивается прямо в горло..
Я пулей лечу в корпус.
— К нам в номер никто не заходил? – спрашиваю, а у самой кровавые горничные в глазах.
— Нет, – удивилась дежурная. – А надо зайти? Что-то не в порядке?
— Ни в коем случае! Пусть никто к нашему номеру даже не приближается! И не убирает! И ничего не приносит! У меня там.. Секретные материалы. Для «Комсомолки». Если кто из вашего персонала их увидит.. Всех вызовут! – и я показываю пальцем куда-то наверх.
Тетка из санатория МИДа понимающе кивает. Вечером я снова покупаю у нее печенье: пса надо вывести на прогулку. И через полчаса опять – какую-то воду. Чтобы вернуть собаку на ковер.
Еду Марку я взяла с собой. На один день. К кормам он был не приучен.
Поэтому на второй день я уже вела себя, как друзья Деточкина из фильма «Посторонним вход воспрещен». Приходила в столовку с пакетом. И уговаривала сотрудников КП не доедать еду. А жертвовать ее в Марков фонд. Немножко побиралась на кухне.
— Вы знаете, – говорила я. – Что-то муж не наедается. Привык, знаете, перекусывать между едой. Да вы сыпьте, сыпьте гречку в пакет, не стесняйтесь! И котлеток! Вон там недоеденные? А ничего. Мы доедим!
Иногда я просто еще пробегалась вдоль столов, ухватывая оставленные кусочки.
Официанты смотрели на меня с подозрением, а на моего мужа – с жалостью. Какие больные на всю голову бывают жены!
Но огромный дог тайно отдыхал в элитном санатории.
Страшное случилось на пятый день. Кто-то из наших, увидев мои столовские мучения, посоветовал:
— Тут вот за воротами магазин, там есть консервы для собак. Купи своему и не парься!
И я купила. Обычного корма и в баночках. Набаламурила целую миску. Пес радостно на ночь миску умял. И мы пошли в соседний корпус на заключительную вечеринку. А через час слышу – несется над санаторием загробный вой. Так воет собака Баскервилей на болотах. Несусь в номер. Пес просится на улицу. На ночь дежурная, слава Богу, уходила в другой корпус, так что мы беспрепятственно выскочили.
Не готов оказался у Марка желудок у новой пище. Вернулись, только я присоединилась к компании – опять слышу:
— У-У-У – утробно разносится над лесом.
Всю оставшуюся ночь я каждые 15 минут выбегала с собакой на улицу. Лишь часам к 6 пес заснул.
— Вы ничего не слышали? – спрашивает меня утром дежурная.
— Нет, а что?
— Хороший же у вас сон! Весь санаторий не спал! В соседнем коттедже думали, что у них кого-то убивают! Они даже охрану вызывали. Ничего! Другие говорили, что кто-то громко рыдал. Третьи вообще считают, что такие страшные звуки.. Только привидения так могут. Сколько лет работаю – никогда привидений тут не было. А еще, – тетка наклонилась к самому моему уху, – нижний жилец говорит, что видел огромную черную собаку! Сначала у себя под окном. А потом будто она по ступенькам в корпусе поднималась! Надо же! С виду нормальный человек.. Или это к войне? Большая черная собака?
В обед я купила у тетки двадцатую пачку печенья. Мы загрузили Марка в машину. Я накрыла его своей кофтой. И мы уехали. Хорошие были времена. Веселые.