Страница 119 из 145
Про осу
Плыву я где-то на середине моря. Вдруг вижу: рядом на волне оса колышется. Лапками кверху. И так она отчаянно этими лапками перебирает. Надеется выжить. А как тут выживешь? Кругом вода. Жаль дуру. А не поможешь: ведь ужалит! Тут до меня доходит: посажу ее на плавательные очки! Оса хватается за них всеми лапами, залезает на резинку. А лететь не может. Крылья намокли.
Что делать? Не топить же? Плыву с очками наперевес к берегу. А эта оса, чуть оклемавшись, увидела меня – как давай по очкам метаться! Грохнулась в воду. Подбираю. Плыву. Тогда она с разбега пытается атаковать мою руку. Тут уж я сама ее в воду стряхиваю. Лежит, качается, лапами в воздухе жалобно сучит.
— Дура! – говорю я ей. – Не дергайся! А то я замучалась тебя спасать!
Ни фига. Только оказывается на тверди – ну то есть на очках – бросается вперед на врага, или наматывает по резинке панические круги. Пока в воду не шлепнется. Наконец до меня доходит, и я ее от своего общества изолирую, сложив вместе две очковые половинки. Эта дурында там как в стеклянной клетке. И сразу на стены бросается. Злится. Рвется наружу.
Еле я до берега доплыла. Высадила дурищу на камень. Та замерла. Потом поползла, не веря себе. Потом уткнулась носом в цветы. Расправила крылья – сушить. И счастливо застыла – в полной уверенности, что это она, своей отчаянной борьбой завоевала себе свободу и счастье.
Я смотрю на нее не без гордости: эх ты, дурища! Хорошо еще, не успела меня тяпнуть!
Счас бы ты болталась в море кверху лапами!
Иногда надо просто расслабиться и потерпеть. Пока кто-то тащит тебя из пучины к сияющему берегу.