Страница 110 из 145
О туалетах и кафеле
Был отец молодым капитаном дальнего плавания – должность эту получил в 23 года. Водил суда по всему миру. Приходит как-то во Вьетнам. А там надо по проливу из моря в реку заходить. Для этого специально лоцманов местных вызывают. А папа – молодой, горячий. Решил валюту стране сэкономить. Сам пройти. И прошел.
Правда, устал, вышел на палубу подышать. Тут по трапу пограничный контроль поднимается. Видят – мальчишка стоит.
— Где лоцман? – спрашивают.
— Какой лоцман?
— Который судно завел.
— Нет лоцмана.
— Как? Уехал?
— Да не брали мы лоцмана!
— Быть не может! Вы заходили сами?!
— Да.
— А где капитан?
— Я капитан.
— Ладно, мальчик, мы не шутим. Капитана позови!
— И я не шучу. Я капитан.
Ну, немая сцена. Потом ахи, охи. На следующий день капитаны всех окрестных судов потянулись в гости – посмотреть на мальчишку, который без лоцмана управился. И каждый с подарком – бутылочкой виски, коньяка. На советских судах тоже был свой стратегический алкогольный запас. И вот выпивают они с английским капитаном. Тот начинает хвастаться:
— У нас капитан – уважаемый человек! Зарплаты хорошие! Я вот недавно взял кредит и коттедж купил! А ты где живешь?
— А у меня свой дом почти в центре города! – говорит отец, чтобы честь родной страны не уронить. Они тогда с моей мамой снимали комнату в ветхой развалюшке частного сектора, чудом оставшейся не сломанной среди новостроек.
— У меня еще свой сад есть! – пьяно хвалится англичанин. – Там цветы жена выращивает и можжевельники. Очень мы запах можжевельников любим!
— Ну, нет! – говорит мой отец. – Что в твоих можжевельниках толку? Моя жена в саду капусту выращивает. Морковку. Ягоду всякую. Мы из магазина овощи не едим! Зачем? Вышел на веранду, сел обедать, тут огурчик с помидорчиком сорвал, картошечку свою только что сорванным укропом присыпал, в чай малинки пахучей кинул.. Красота!
Видит – задумался англичанин. Не знает, чем крыть. И наконец, пошел ва-банк:
— А у меня в доме два туалета и ванная. И везде я отделал их белым кафелем!
(кафель тогда был в новинку даже заграницей, стоил дорого, и олицетворял красивую жизнь.)
— Ну, туалетов у меня тоже два! – сказал отец, посчитав ведро, которое хозяин держал в своей комнате. А так их единственный «скворечник» стоял во дворе. – Причем один я на улице поставил. Кругом птицы поют, деревья шумят.. Красота! Но отделывать белым кафелем?! Как ты мог? Так проколоться! А еще капитан!
— А что не так? – испугался англичанин.
— Кафель должен быть как у меня – голубой! Только голубой. Под цвет моря! Заходишь в ванную – и словно слышишь шум волн! – продолжал заливать отец. – Я бы в ванную с белым кафелем и мыться не пошел! У нас такой только сухопутные салаги себе делают!
Тут англичанин как-то примолк, приуныл. Тяжело задумался.
А через месяц приходит отцу телефонограмма от того английского капитана. Там всего три предложения: «Ты был прав. Голубой лучше! Сделал, как ты сказал!»
Надо ли говорить, что из соответствующего отдела папане тут же позвонили. Спросили о странной полученной им шифровке. Тот по-честному разговор свой перессказал. Не знаю, поверили ли ему. Но квартиру через год выделили. И уж простое ли это совпадение, или указание какое дали. Но кафель в нашей новой ванной был голубой..