Страница 45 из 63
Я пожала плечами, выуживая орден Ленина.
— Да я их особо не считала, некогда было, кажется, шестеро или больше.
Томко хотел что-то сказать, даже открыл рот, но я показала пальчиками, чтобы он молчал и не отсвечивал.
— А что на самом деле произошло, вон на краю четыре заявления от нашей группы. От начала и до того момента, как меня вызвали на допрос. Особенно Люсино весьма любопытное. Вы почитайте, Илья Спиридонович, очень интересный материал. Не милиция, а гестапо.
Люся хоть и писала под мою диктовку, но без грамма выдумки. Это я могла безбожно врать и не запутываться в показаниях, а ей — только правду и ничего, кроме правды. Там и без выдумки жирному сержанту светило по полной.
Были на столе показания, местных, мол, Люся тоже в драке участвовала, но я была уверена, что Илья Спиридонович найдёт нужных свидетелей. И тех, кто в кинотеатре находился, и тех, кто сбежал. Да и эти сержанты должны были расколоться. Сомневалась что из-за одного придурка шею в петлю совать будут.
Ну а то, что происходило за закрытыми дверьми, тут уж я не поскупилась на краски. Не только синие и зелёные. И даже не только цвета радуги.
Пока Илья Спиридонович добирался, я на пяти листах расписала, что творилось в застенках РОВД.
— Твою мать! — выругался в сердцах подполковник, оглядывая помещение.
Зря он так. Мы успели прибраться до его приезда, и даже поломанную мебель поменяли, поэтому и столы, и стулья в этом кабинете все были целые.
Нашу идиллию прервала Люся. Пришла в сопровождении женщины в белом халате. Голову подружке забинтовали знатно. Верхнюю часть — до глаз и снизу — под подбородком. Мумия. И врач обрадовала, что имеется подозрение на сотрясение головного мозга и нужно доставить девочку в больницу.
Так этот жирный боров мало получил. Его нужно было вообще забить ногами, чтобы маму звал каждые пять минут и мочился под себя пару лет, не меньше.
— Люся, я ведь тебя спрашивала, ты сознание потеряла или нет? — накинулась я на подругу.
— Я не теряла, — жалобно проговорила она.
Хотела ещё что-то сказать, но врачиха её перебила.
— Она могла и не потерять сознание. А могла и не заметить.
Ответила вроде как мне, но смотрела на Илью Спиридоновича.
— А вот это уже не твою мать, а полная жопа. Как перед дядей Федей и тётей Машей отчитываться будет?
— Забирайте обеих, — Илья Спиридонович пропустил мои слова мимо ушей.
— Куда обеих? — спросила я. — Двенадцать часов ночи. Мы из больницы на чём домой? Дядя Илья, дайте ключи от вашего УАЗика, я следом поеду.
Илья Спиридонович после моих слов подпрыгнул вместе со стулом.
— Какие ключи, какие ключи? Степан, езжай следом и после больницы отвези их на Роз.
— Какие ключи, — передразнила я его, — какая Роз? Поднимем родителей Люси в три часа ночи? Чтобы у Марии Александровны инсульт случился? Обратно в Яловены к бабушке. Она тоже, небось, полночи спать не будет, нас ожидая. Народными рецептами снимет отёк, и завтра спокойно поедем домой.
— Такой синяк за день не пройдёт, — возразила врачиха.
— Ничего, скажем, что с дерева упала, когда черешню собирали. Поахают и успокоятся. Я просто думала ребят закинуть домой, — я кивнула на Сашу и Андрея.
— Какой домой, — взъелся подполковник, — давай всех свидетелей распустим. Они остаются. Сейчас ещё группу вызову. Будем разбираться в твоих проделках.