Фантомы

— А что так? – ехидно взвизгивал он, наигранно сарказмируя, – Тогда, может, в Левантин на ужин сводил? Ассадо в соли покушать.

Она снова мотнула головой.

— Ну цветочки хотя бы подарил? Какой-нибудь сраный задрипанный один цветочек? Не вижу!

— Нет, Олег, прекрати. Мы же с ним не в таких отношениях, – сипло откликалась она, у самой в сердце защемило.

— Ааа. У вас так, без этих дурацких прелюдий.

Они помолчали.

— Прекрати, Олег.. – передразнивал он с недоумением, закипая по новой, – Прекрати, Олег! Продолжай, водила!

— Что за цирк?! Завязывай, будь добр!

Олег с силой сжал ей щеки одной рукой у самых губ. Лицо его все тряслось от злости. Во взгляде сверкала часть Олега, способная на убийство. Лине стало по-настоящему страшно. Взгляд этот был ей знаком. Она нередко видела его в детстве у пьяного отца. Взгляд – предвестник безжалостной и напрочь лишенной справедливости физической расправы. Невольно окунувшись в свое прошлое, она вновь почувствовала себя беспомощной маленькой девочкой в ступоре. Глаза наполнились соленой водой, как единственный возможный ответ в подобной ситуации.

Олег сдерживался от большего, но пальцы его больно впивались в нежную кожу, а ноздри ходили ходуном.

— Но зато он тебя целует, да? – шипел он сквозь оскал, – Вот он-то тебя целует. Круглосуточно. С африканской страстью.

Лина не смела пикнуть.

— Как он тебя, а?! – гаркнул он, тряся девушку.

Она чувствовала на себе брызги его теплых слюней.

— Облизывал всю? По-быстрому трахал? Или долго? Сосала ему?

С каждым предложением он словно окатывал ее свежеприготовленным горячим чаем. И ошпарившись, она все же пришла в себя. Вышла из ступора. Грубо отшвырнула его руку:

— Ты что, блять, возбуждаешься еще от этого?

— Втроем не предложу, извини!

— Извращенец!

— Шлюха!

— Больной!

— Причем дешевая шлюха! Бесплатная! Такая, как это.. – мужчина с брезгливостью подбирал слова, – социальная. Гуманитарная помощь юродивым.

Лина, больше ничего ему не отвечая и не слушая, схватила сумку и в спешке забросила туда щетку, пасту, косметичку, белье и первое попавшееся платье.

— К нему поедешь?

На это она все-таки ответила честно:

— Я даже понятия не имею, где он живет.

И под очередные остроты Олега выскользнула за дверь. А сев в машину она разревелась, как ребенок, громко, навзрыд, то успокаиваясь, то заводясь по новой, как от изводящих, волнами накатывающих приступов тошноты.

В понедельник Лина приехала на работу из гостиницы, где на время остановилась. Она с досадой посмотрела на пустующий салон синей Volkswagen Polo. Никто ее на парковке не встречал. С ней остались теперь только кошки, расцарапывающие изнутри грудную клетку. И не предъявишь вроде ничего..но под ложечкой сосало.

В выходные она все-таки писала Роме. Даже говорила, что скучает. И звала встретиться. Ответил сухо, что занят. Без подробностей.

Блять.

Сука.

Рома к ней не заходил. Не заходил. И снова не заходил. Она посмотрела на часы – три минуты прошло от начала рабочего дня. Этот адский день никогда не закончится..

— Оль, будь добра, кофейку..

Минуты длились бесконечно. Часы – тем более. Она не могла собраться с мыслями и приняться за работу. Все мысли были заняты им. Она держала в руках документы, принимаясь читать одно и то же место десятый раз. Но ничего не удавалось разобрать, пока в голове крутился калейдоскоп из его фраз:

Любимая моя. Только сейчас, когда мы снова встретились, почувствовал себя по-настоящему живым. Такое теплое чувство. Но мы ведь стоим сейчас рядом. Вместе. Вместе. Вместе. Как скажешь, моя госпожа.

Она нервно хихикала, одновременно силясь не заплакать. Положила себе целую стопку пустых листов А4 и сминала их один за другим, не в силах выключить навязчивое радио в голове.

Запала ты мне в душу, Ангелиночка.. Мне очень стыдно за то, что я делал. Не заслуживаю прощения. Я скучал по тебе. Люблю, когда ты злишься. Теперь можно обнять? Я постоянно хочу тебя..

Каждое слово пронзало ее сердце, как шпажка, нанизывающая креветку, которой должно быть зажаренной на открытом огне.

За что это он ей? Он ее ненавидит? Он ей мстит? Она сделала ему что-то плохое?

Мутило. Мутило его словами, его возбужденными взглядами, горячими прикосновениями и седьмой чашкой кофе.

Моя, моя, моя! Твоя, твоя, твоя..

Воспоминания отзывались болью в солнечном сплетении, заставляющей ее складываться пополам.

Она его чем-то обидела, отпугнула? Он чего-то боится? Не потянуть ее?

Нет, нет, нет! Нельзя его оправдывать! Она кривилась мучениями.

На секунду она расправилась жесткой бамбуковой веточкой, обретая почти ясный взгляд и пытаясь осознать, что на самом деле происходит. Может, ничего ужасного он и не сделал? Ну не встретил на парковке. Они и не уговаривались. Почему она так остро реагирует? Может, это был элемент соблазнения, а теперь в нем отпала необходимость? Он не думал, что ей это так важно? Не писал ей..сколько там..два дня? Но она же ему писала. Он же ответил.

Ответил. Но сухо! Злость разгоралась в ней по новой. Сухо, как незнакомке! Она его приглашала, а он не приехал! А обязан был приехать? Обязан!

Черт. Порвала лист в клочья. Порвала еще один!

И не заходит к ней! И никаких комплиментов! И это после секса-то?!

Она чувствовала себя человеком, заплатившим 15 миллионов за квартиру и приехавшим к моменту сдачи на пустырь.

Прошло 2 часа от рабочего дня, а к работе она так и не приступила. Только обнаружила, что смяла по ошибке документы. День тянулся по меньшей мере за неделю.

И кто все эти люди, уходящие из-за депрессий в работу с головой? Как тут в нее уйдешь, когда вся голова забита черти чем?!

Брала трубку нервно. Смотрела на отсутствие его сообщений, хотя итак знала, что уведомлений никаких. Заходила в диалог с ним, уехавший далеко вниз под другими, – ну точно, сообщений никаких. Ни од-но-го.

Ну держись!

Может вызвать его зачем-нибудь через Олю? Но это под каким же предлогом? А ни под каким! Просто понадобился и все тут! Для уточнения обстоятельств, известных только начальнику отдела кадров. Что она, отчитываться еще должна? Никто же не интересовался, чего он шастал с ней все прошлые две недели. Трудный случай!

Нет-нет..глупо как-то. Не нужно так. Покажет еще свою обиду и уязвленность..из-за каких-то двух дней.

Хотя почему ей нельзя показать свою обиду?! Он, значит, обижать – это пожалуйста, а она теперь – не покажи, что ей это не нравится?!

Она тронула ледяными пальцами свои разгоряченные щеки. Надо успокоиться. И спокойно с ним поговорить.

Лина чувствовала, как всю ее трясет от злости, и усилием воли пыталась унять дрожь. Она набрала Ольге попросить у той еще чашечку кофе, но на том конце трубки ее встречали лишь гудки. Спохватившись, она поняла, что сейчас обеденный перерыв. И не успев огорчиться, что не получит свой кофе, она резво вскочила и полетела в столовую. Если удача еще хоть немножечко на ее стороне, она может его там застать.

От резкого подъема ей аж кровь ударила в голову, но остановить девушку уже ничего не могло. Встав на пороге столовой, она коршуном выглядывала свою добычу. И выискала-таки.

Сидит. Довольный, румяный. Уплетает котлету за свои румяные щеки. Чтоб он поперхнулся. Видно, что ничего не мешает ему наслаждаться своей трапезой и, собственно, жизнью. Как же бесит! Никакие муки сомнений не терзают его душу.