Страница 57 из 90
— Жаль, – искренне произнес Александр. – Я, может быть, этой встречи всю жизнь ждал.
Компания начала подниматься и двигаться к выходу.
Александр достал из кармана рубашки блокнот, что-то быстро черкнул в нем, затем вырвал листок и протянул мне:
— Держи, Лидия. Это мой сотовый. Если вдруг захочешь увидеться, звони в любое время, хоть днем, хоть ночью. Пока! – Он махнул рукой и выбежал вслед за приятелями на платформу.
Я рассеянно покрутила в руках бумажный клочок, порвала его на мелкие кусочки и спрятала в карман – до ближайшей урны.
Я чувствовала небывалый подъем и гордость. Еще бы! Мною, жалкой инвалидкой, брошенной родителями на произвол судьбы, голодранкой, лишенной своего жилья, заинтересовался взрослый, самостоятельный парень, красавец, имеющий престижную профессию! Я отлично сознавала, что, кроме Толика, мне никто не нужен, но мысль о собственном успехе грела чрезвычайно.
Так, в приподнятом настроении, я доехала до его дома, поднялась по лестнице на второй этаж и позвонила в дверь, обитую темно-красным дерматином.
Мне открыли тотчас же. На пороге стояла красивая и величественная седовласая старуха. На ней было клетчатое платье с короткими рукавами и белоснежный фартук.
— Чем обязана? – спросила старуха звучным басом.
— Простите, пожалуйста, – проговорила я, стараясь держаться спокойно и уверенно, – Толик дома?
— Нет его, – тут же отрезала старуха.
— А.. когда он будет?
— Не знаю. – Она брезгливо поджала ярко накрашенные губы. – Я за ним не слежу.
— Но хоть примерно, – попросила я, чувствуя, что начинаю терять выдержку.
— И примерно не знаю, – пробасила старуха, – может, через час, а может, завтра. Прошу прощения, у меня суп на плите. – Она хлопнула дверью перед моим носом.
Я осталась стоять на площадке в полной растерянности.
Что было делать? Ждать, вдруг Толик скоро возвратится? Но если он, как сказала бабка, приедет лишь завтра?
Я решила все-таки подождать и спустилась.
У подъезда стояла ветхая, покосившаяся лавочка. Я присела на нее и огляделась по сторонам.
Во дворе дома было пусто и безлюдно – очевидно, народ разъехался по отпускам. Вдалеке не спеша прогуливался мужчина с шоколадным кокер-спаниелем. Другой деловито колотил выбивалкой по развешенному на турнике пыльному коврику.
Маленькая девочка лет шести с голубым бантом, напоминавшим бабочку, прыгала по расчерченному мелом асфальту.
От нечего делать я стала наблюдать за ней. Малышка поскакала еще минут пять, затем прервала свое занятие, вынула из кармашка леденец, освободила его от обертки и сунула в рот.
Окошко на третьем этаже распахнулось, из него высунулась кудрявая женская голова, и звонкий голос крикнул:
— Маша! Обедать. Живо!
Девочка отрицательно помотала головой, не вынимая изо рта чупа-чупса.
— Я кому говорю? – возмутилась женщина. – Хочешь, чтобы я позвонила папе на работу?
Девчонка с сожалением оглядела нарисованные «классики» и вприпрыжку направилась к подъезду.
Больше следить было не за кем, и я решила немного прогуляться вдоль дома. Встала с лавочки, сошла на тротуар и сразу же увидела Толика. Он шел от автобусной остановки и уже поравнялся с крайним подъездом.
Сердце у меня в груди сделало бешеный скачок. Я сразу позабыла всю свою уверенность и намерение стать независимой и надменной. Руки у меня похолодели и взмокли.
Толик заметил меня, и лицо его скривилось от досады. Он слегка ускорил шаг и вскоре оказался рядом.
— Это еще что? Ты как сюда попала? Не хватало тебе дежурить возле моего дома!
Он смотрел на меня сурово и требовательно, ожидая объяснений и оправданий.
— Я больше не живу в интернате, – тихо сказала я.
— А где же ты живешь?
— В общежитии. Я поступила в училище, швейное. Буду учиться на мотористку.
— Поздравляю, – проговорил Толик язвительно. – Учись себе на здоровье, хоть на сантехника, только меня оставь в покое. Не смей шляться сюда, слышишь?
— Слышу, – прошептала я, опуская голову.
Все мои планы шли прахом. Он прогонял меня, я была в роли униженной просительницы, и никакой надежды на то, что это положение вещей когда-нибудь изменится.
— Вот и давай, топай, – сердито произнес Толик и хотел было пройти мимо. В следующее мгновение ноги мои сами собой подкосились, и я упала перед ним на колени.
Умом я понимала, что поступать так, как я сейчас, нельзя. Это верх унижения, предел позора, а главное – мои действия все равно не заставят Толика изменить свое решение.
Однако сердце не желало слушать никаких логических доводов. Я стояла на асфальте, вцепившись руками в край его небесно-голубых джинсов, и повторяла как заведенная:
— Не прогоняй меня. Пожалуйста, не прогоняй. Разреши мне видеть тебя, хотя бы иногда.
Его лицо нервно задергалось.
— Ты что?! Встань сейчас же! Люди кругом! Что о нас подумают?
— Плевать мне, пусть думают что хотят. Я умру без тебя.
— Чокнутая! – Толик схватил меня за плечи и попытался поднять с земли. Я не поддавалась. Он удвоил усилия.
Я вдруг испугалась, что такое напряжение вредно для его позвоночника, недавно перенесшего сложнейшую операцию, и поспешно вскочила на ноги.
Мы стояли друг напротив друга и тяжело дышали, точно после жестокой драки.
Неожиданно Толик усмехнулся:
— Красивая же ты, зараза. Красивая и хитрая. – Он сплюнул себе под ноги и вытащил из кармана сигареты. – Как только тебе удалось провернуть фокус с училищем!
— Не прогоняй меня, – как попугай, в сотый раз повторила я.
Толик зажег сигарету и надолго задумался.
— Ладно, – произнес он наконец. – Черт с тобой. Оставайся. Можешь даже жить у меня, если хочешь. Только при одном условии. – Толик глянул на меня сурово, пристально, и замолчал выжидающе.
— Каком? – спросила я, не смея верить своему счастью.
— Если мне понадобится твоя помощь, будешь делать все, о чем я попрошу. Поняла? Все! – Он выразительно подчеркнул последнее слово.
— Конечно, – прерывающимся от радостного волнения голосом проговорила я. – Я сделаю все, что ты захочешь. Все, что угодно.
— Смотри, – Толик прищурился, – ловлю тебя на слове. Идем. – Он довольно грубо подхватил меня под руку и повел в подъезд.
4
У Толика был свой ключ от квартиры. Он отпер им дверь, подтолкнул меня в темную прихожую и щелкнул выключателем.
— Гляди, как тебе?