Страница 76 из 124
— Нам всегда нужна еще еда, — серьезно сказал Дан. — Мы молодой, растущий, перспективный коллектив.
— Особенно ты растущий, — фыркнула Наташка.
— Я расту духовно.
Потом, как и положено после рынка, их потянуло в кафе. Небольшое, местное, шумное, с клетчатымі скатертями, с хозяином, который говорил руками не меньше, чем ртом, и сразу понял, что гости пришли хорошие. Они заказали что-то простое и местное: пасту, закуски, салаты, жареные овощи, морепродукты, кофе. Дан ел с удовольствием, не теряя внимания. Он любил такие места — не парадные, а живые.
И именно там ему пришла правильная мысль.
— Слушай, — сказал он хозяину на смеси английского, жестов и уже каких-то нахватанных итальянских слов, — а можно нам вечером на яхту доставить ужин?
Хозяин расплылся в улыбке.
— Certo! Конечно!
— Пиццу, — сказал Дан. — Много. Разную. Самую вашу. Чтобы мы запомнили.
— Неаполь забудете, пиццу — нет, — гордо ответил хозяин.
— Вот это мне и нужно.
Они быстро договорились. Время, место, сколько коробок, какие виды. Дан отдельно уточнил, чтобы было с морепродуктами, с хорошей моцареллой, с чем-то мясным, и, конечно, классика. Хозяин бил себя в грудь так, будто лично отвечал за честь всей неаполитанской печи.
— Все сделаем.
— Я в тебя верю, — сказал Дан. — Не подведи международные отношения.
Из кафе вышли сытые, довольные, уже немного размякшие от хорошей еды и дня. Но какой Неаполь без пляжа? Правильно, неполный.
Пляж был не идеальной открыткой, а живым городским берегом — с людьми, с шумом, с детьми, с продавцами всякой ерунды, с песком, с разогретыми камнями, с морем, которое все равно оставалось морем и все прощало. Они устроились не слишком далеко от воды. Девчонки быстро сбросили лишнее, и Дан на секунду просто замер, как каждый раз замирал, видя их вместе: своих, любимых, разных, невероятных.
— Ну что, падишах, — сказала Маша, подбоченившись. — Любуйся.
— Я этим и занимаюсь, — честно ответил он.
И впрямь — лежал потом на полотенце, щурился на солнце и чувствовал себя тем самым восточным властелином, которого судьба вместо дворца закинула на итальянский берег, а он и не возражает. Вокруг были нимфы. Оля спокойно и красиво входила в воду, как человек, который с водой на «ты». Лена тянулась, играя плечами и спиной, будто даже на пляже не переставала быть гимнасткой. Несса смеялась и убегала от волны чуть театрально, но так мило, что хочется смотреть еще. Наташка, конечно, брызгалась и тут же устраивала мелкие диверсии. Маша вообще жила как маленький пожар — вспыхнула здесь, уже там, уже кого-то толкнула в воду, уже сама вынырнула с победным криком.
Дан тоже полез купаться, конечно. И сразу оказался в центре шторма. Его хватали, брызгали, тянули, он перехватывал, поднимал, кружил, целовал в мокрые волосы, в щеки, в плечи, и все это было таким летним, живым, настоящим, что на секунду даже будущее переставало торопиться. Было просто сейчас. Море. Солнце. Смех. Свои.
К вечеру, уже с теплой усталостью в теле, они вернулись на яхту. Неаполь медленно загорался огнями, становился мягче, глубже, чуть романтичнее, хотя все равно оставался шумным южным упрямцем.
— Ну что, — сказал Дан, оглянув город с палубы. — Хорошо. Но нам дальше.
— Рим, — тихо сказала Оля.
— Рим, — кивнул он.
И в этом слове уже было что-то другое. Не просто очередная точка пути. Что-то ближе к сцене, где снова придется быть не туристом, не рассказчиком, не поваром, а тем, кем он был в самой своей сердцевине.
Футболистом.