Привет Европа

Глава 2 Остров, родной остров. Привет Тебе

Утро отъезда всегда немного похоже на старт матча. Вроде все уже решено, вещи собраны, люди на местах, маршрут есть, команда есть — а внутри все равно легкое электричество. Не нервное. Хорошее. Предвкушение.

Яхта стояла у причала белая, быстрая, красивая до неприличия. Двадцать метров морской уверенности, подарок спонсоров за победы, которые Дан уже перестал складывать в список, потому что список выходил длиннее школьного дневника. На Каспии она выглядела почти как иностранка, которая неожиданно выучила русский и теперь всем нравится еще больше.

Капитан Игорь Сергеевич — бритый, крепкий, с лицом человека, который и в шторм сначала допьет чай, а потом уже будет командовать, — проверял что-то по документам. Моторист, молодой и слишком старательно простой на вид, копался у трапа и делал вид, что не замечает, как Дан на него иногда смотрит с легкой усмешкой. Ну да, ребята от государства. Ну да, присматривают. И что? Лишь бы море любили и в душу не лезли. А с этим у них, к счастью, был порядок.

Вещи уже были на борту. Девчонки освоили палубу быстрее, чем некоторые люди осваивают собственную квартиру. Маша уже успела объявить корму «лучшим местом для песен», Наташа — нос «идеальной точкой для приключений», Оля — камбуз «зоной, которую нужно проверить на предмет разумности», Лена — верхнюю палубу «подходящей для загара и гимнастического хулиганства», а Несса просто стояла у борта и улыбалась морю так, будто они были старыми знакомыми.

Яхта отошла мягко. Причал, люди, город — все поплыло назад. Баку оставался за кормой медленно, достойно, красиво. Не исчезал — отдалялся.

Дан стоял у борта и молчал. Девчонки не трогали. Они умели чувствовать, когда ему надо просто смотреть.

Потом он повернулся, прищурился на север и вдруг сказал:

— А давайте на остров заскочим. На денек.

— На какой именно? — спросила Оля.

— На правильный, — ответил он.

Наташа мгновенно вскинулась:

— На наш?

— На наш.

Она хлопнула в ладони так, будто ей только что вернули детство с бонусами.

— Да! — сказала она. — Да, да, да! Даже не обсуждается.

Остальные, глядя на ее радость, тоже сразу согласились. Спорить с такой искренностью — занятие бессмысленное и вообще вредное для кармы.

Небольшая коррекция курса — и яхта легла чуть иначе. На север, к острову. До него — час неспешного хода.

— Неспешного? — переспросила Маша. — То есть не полетим?

— Ты сначала привыкни, огонек, — усмехнулся Дан. — Мы еще и не так полетим. Тебе понравится.

— Мне все нравится, если рядом ты и не переворачивается.

— Очень здравый подход, — заметил капитан Игорь Сергеевич.

Город медленно уходил назад, а впереди уже начиналось другое настроение. Не про прощание, а про маленький крюк ради сердца. Самые правильные крюки в жизни именно такие.

Каспий с палубы — это отдельная наука. С берега он один, а когда вокруг одна вода и твой путь рисуется прямо по ней, как по живому металлу, все воспринимается иначе.

Яхта шла хорошо. Мощно, ровно, без надрыва. Море было спокойное, солнце быстро взялось за дело, и уже через полчаса на палубе установился тот самый летний режим, при котором все разговоры становятся ленивее, улыбки шире, а мысль «а не лечь ли мне загорать прямо сейчас» считается совершенно стратегической.

Девчонки и легли.

На носу, на корме, на верхней палубе — кто где удобнее. Лена тут же устроилась с такой грацией, будто даже загорать она умеет по спортивному разряду. Маша сначала сказала, что будет сидеть культурно, через минуту развалилась, как маленькая победоносная империя. Оля не забывала следить, чтобы никто не сгорел раньше времени. Наташа уже болтала с мотористом так, что тот сначала напрягся, а потом понял — это не допрос, это Наташа. От нее не уйдешь, проще привыкнуть. Несса смотрела на все это с тихим удовольствием и явно начинала понимать, почему Дан так любит именно такую компанию — живую, шумную, теплую.

Вдруг слева по курсу показалась рыбацкая лодка.

Не просто лодка — с характером. Летела бодро, на хорошей скорости, как будто решила доказать всем присутствующим, что Каспий — это не место для вальяжности. Шесть моторов, и не «Вихри» вовсе. Японцы. Штука серьезная. Подошли ближе, увидели яхту, сбросили ход и заинтересовались редким зверем.

Яхта на Каспии и правда выглядела почти как жираф в шахматном клубе — красиво, но вызывает вопросы.

Подошли борт в борт на дистанцию вежливого любопытства.

— Здорово, морские аристократы! — крикнул один из рыбаков.

— И вам не хворать, промысловая элита! — отозвался Дан.

Те заржали.

Поболтали минут пять. Про погоду, про море, про то, откуда такое чудо и куда путь держит. Рыбаки быстро сообразили, кто перед ними, и один даже ткнул пальцем:

— Это ж Латин! Точно! Я говорил тебе!

— А я думал, ты опять сочиняешь, — ответил его товарищ.

Под брезентом у них, впрочем, угадывались вовсе не мешки с картошкой. Формы были слишком благородные. Осетры, и немало. Ну да. Браконьеры. Но веселые, аккуратные и без желания геройствовать на ровном месте.

— В гости еще зайдем! — крикнули они напоследок.

— Только с пустыми руками не приходите! — ответила Маша.

— С пустыми к таким не ходят! — донеслось в ответ.

Лодка снова рванула с места и умчалась, рассыпая за кормой белую пену.

— Очень колоритно, — сказала Несса.

— Это Каспий, — пожал плечами Дан. — Тут люди сначала здороваются, потом уже решают, что именно делают.

Вскоре на горизонте показался остров.

Сначала темной полосой, потом яснее, ближе, роднее. Дан смотрел молча, и по лицу у него шло то редкое выражение, которое бывалые люди называют просто: человек вернулся в свой кусок памяти.

Они проходили рейд, махали кораблям. На сторожевике вахтенные уставились на яхту с тем самым выражением, с каким солидные взрослые люди смотрят на внезапное нарушение привычной картины мира.

На Каспии — и вдруг двадцатиметровая морская яхта. Белая. Нарядная. С футболистом, девчонками и явно не самым скучным маршрутом.

Один матрос даже снял фуражку, почесал голову и сказал что-то товарищу. Тот пожал плечами, но тоже продолжал смотреть.

— Сейчас решат, что мы шпионы, — сказала Наташа.

— Слишком красивые, — ответил Дан. — Не поверят.

Пристали к пристани мягко. Канаты легли, трап опустили, и они сошли на берег.

Родной.

Сколько он тут не был…

Иногда один шаг по земле возвращает больше, чем целый альбом фотографий.