Страница 50 из 124
Глава 15 Батуми, Батуми
Батуми встретил нас не так, как Сочи и не так, как Сухуми. Вот ведь море одно, берег вроде бы тот же, солнце то же самое, чайки те же наглые, а город — другой. Совсем другой. У каждого приморского города лицо свое, и если Сочи старался выглядеть важным, почти столичным франтом в белом костюме, а Сухуми был похож на южного родственника, который всё понимает, никуда не спешит и умеет жить красиво без лишнего шума, то Батуми с самого утра показался мне человеком хитрым, теплым, чуть ленивым с виду и очень внимательным внутри.
Я вышел на палубу еще до всех, потянулся, вдохнул соленый воздух, посмотрел на город и сразу понял — гулять тут надо ногами, не из окна, не из машины. Именно ногами. Медленно, с заходом куда попало, с остановками на запах, на шум, на витрину, на глупость какую-нибудь, на смешную вывеску. Только так такие города и открываются. Они не любят, когда через них пробегают.
Позади послышались шаги.
— Уже сбежал без нас? — сонно сказала Оля.
Дан обернулся. За ней, зевая, подтянулись остальные. Лена уже пыталась привести волосы в порядок одними пальцами, Наташка щурилась на солнце так, будто лично собиралась предъявить ему претензию, Маша была удивительно бодрой для человека, который лег позже всех, а Несса, как всегда, смотрела на всё чуть удивленно, словно ей до сих пор нравилось, что этот мир умеет быть таким шумным и теплым сразу.
— Я не сбежал, — сказал я. — Разведку вел. Город годный. Надо брать.
— Целиком? — тут же уточнила Наташка.
— Нет, целиком неудобно. Нам потом его некуда ставить.
Маша фыркнула.
— Ладно, великий завоеватель, веди.
Мы сошли на берег уже вполне живой, дружной и, как всегда, слегка невозможной компанией. На нас, конечно, смотрели. Еще бы. Высоченный парень и пять девчонок — это уже само по себе повод обернуться. А если приглядеться, то и вовсе весело: одна рыжая, одна француженка, одна темноглазая ехидна, одна почти строгость и медицина в одном лице, одна светлая и тонкая, как будто ее специально рисовали для хорошего настроения. В общем, не компания, а целый передвижной повод для городских обсуждений.
Но смотрели в Батуми как-то без глупости. С интересом, с улыбкой где-то, с прищуром, конечно, но без лишнего. Южные города в этом смысле умные. Тут быстро понимают, кто просто гуляет, а кто ищет приключений не на ту голову. Мы гуляли.
Улицы были другими — не такими широкими и белыми, как в Сочи, не такими мягко-раскидистыми, как в Сухуми. Здесь всё как будто собралось плотнее, ближе друг к другу, чуть теснее, но зато живее. Балконы, тень, низкие дома, где-то виноград полез, где-то белье, где-то запах кофе, где-то только что вынесли хлеб, и он пахнет так, что вся твоя сила воли сразу оказывается человеком слабым и беззащитным.
— Я уже хочу есть, — честно сообщила Маша минут через семь прогулки.
— Ты и на яхте хотела есть, — заметила Лена.
— Это было другое чувство. Морское.
— А сейчас?
— Городское. Более глубокое.
— Убедительно, — сказал я. — Идем спасать человека.
Кафе мы нашли не по вывеске, а по запаху. Если тебя на юге ведет желудок, шанс ошибиться минимальный. Небольшое место, столики, тень, несколько мужчин уже сидят, кто-то говорит громко, кто-то смеется, хозяйка или администратор — я так и не понял — окинула нас быстрым взглядом, в котором за одну секунду успели уместиться удивление, оценка, вывод и решение, что гостей надо кормить.
Нас усадили за длинный стол почти сразу. И тут началось то, ради чего вообще стоит с утра шляться по незнакомому городу.
Хачапури. Не тот, что просто «сыр в тесте и ладно», а настоящий, горячий, с таким запахом, что разговаривать первые минуты даже неприлично. Ачма — слоеная, нежная, опасная в том смысле, что останавливаешься уже не ты, а обстоятельства. Шашлычок. Пахлава. Еще какие-то местные штуки, названия которых я то ли не расслышал, то ли вообще не успел запомнить, потому что был занят делом государственным — спасал стол от переизбытка вкусной еды.
— Если ты так смотришь на еду, — заметила Оля, — люди подумают, что тебя дома не кормят.
— Они будут неправы, — сказал я. — Меня дома любят. Поэтому и кормят. Но это не значит, что я должен изменять своим принципам.
— Каким еще? — спросила Несса.
— Видишь хорошую еду — уважай ее.
Наташка хмыкнула:
— Серьезный человек. Почти философ.
— Почти? Я тебя запомнил.
Еда оказалась настолько хорошей, что на какое-то время нас спасло только то, что все были заняты. А потом пришла расплата — захотелось пить так, будто до этого нас сутки вели через пустыню.
Лимонад, вода, что-то местное прохладное, снова вода. Мы сидели, болтали, спорили, смеялись. Местные на нас поглядывали. Особенно на меня, когда я то одной кусок подвинул, то другой салфетку передал, то у Маши с тарелки что-то стащил и тут же получил по руке. Не зло, конечно, а по праву собственности.
— Ты же понимаешь, — сказала Лена, — со стороны это выглядит странно?
— Что именно?
— Всё.
— А, — сказал Дан. — Пусть завидуют молча.
— Самоуверенный.
— Красивый, успешный, на яхте, в Батуми, с вами. Мне уже поздно быть скромным.
— Скромность тебя бы и не спасла, — мягко сказала Оля.
Вот за это я ее и любил отдельно. Она умела сказать спокойно, без шума, а попадало точно.
За соседним столиком какой-то усатый мужчина лет пятидесяти, уже давно наблюдавший за нашей компанией, наконец усмехнулся и поднял стакан:
— Хорошо сидите, ребята.
— Стараемся, — ответил я.
— Откуда такие будете?
— Из Баку идем. В Европу.
Он даже бровью не повел. Южные люди вообще умеют слушать так, будто каждый день видят, как лучший футболист мира с пятью красавицами едет на яхте в Европу. Только глаза у него при этом стали внимательнее.
— В Европу — это дело, — сказал он. — Но Батуми не обижайте. Хоть день у нас поживите по-человечески.
— Уже стараемся, — сказал я. — Еще и в футбол заглянем.
— О, это правильно. Тут у нас футбол любят.
— Мы тоже, — сказала Наташка. — Особенно он.
И кивнула на меня так, будто выдавала местным государственную тайну.
Из кафе вышли сытые, довольные и чуть размягченные. Южная кухня опасна тем, что после нее хочется либо спать, либо жить еще активнее. Мы выбрали второе. Потому что впереди была база «Динамо» Батуми, а я, если честно, уже заранее улыбался. Люблю такие поездки. Приезжаешь не по протоколу, не с галстуками, а просто так — посмотреть людей, мяч погонять, пообщаться. В таких моментах всегда видно настоящее.