Страница 33 из 124
Несса сначала осторожничала, но потом разошлась и уже сама брызгала Дана в лицо с такой решимостью, будто мстила за неразрешенную Францию.
— А это за что? — смеясь спросил он.
— За международную несправедливость!
— Вот она, — сказала Оля. — Настоящая политика.
Потом, обсохнув и переодевшись, они устроились в кают-компании играть в карты. И вот тут сразу стало ясно: мирный отдых — понятие условное. Потому что карты в их исполнении быстро превращались в маленькую войну характеров.
— Ты жульничаешь, — уверенно сказала Наташка Машке.
— Я талантлива.
— Это не ответ.
— Это объяснение.
— Дан, скажи ей.
— Я нейтрален, — важно заявил он.
— Конечно, — протянула Оля. — Особенно когда смотришь в ее карты через плечо.
— Это не я смотрю. Это у меня стратегическое зрение.
— У него не зрение, у него беспредел, — резюмировала Лена. и тут же добавила под общий смех:
— И не только в карты
Под копченую рыбу, разную, под смех, под шорох карт, под медленное сползание дня в вечер время пошло мягко, лениво, счастливо. За бортом плескалась вода, в рубке негромко переговаривались капитан с мотористом, а внутри кают-компании жила та самая домашняя легкость, которую невозможно купить ни за какие спонсорские подарки.
Иногда кто-то вставал, выходил на палубу, вдыхал теплый донской воздух, смотрел на воду, потом возвращался обратно к своим. И от этого чувство дороги становилось еще полнее: они не просто ехали — они уже жили внутри путешествия, как внутри собственного времени, где не надо спешить, ничего доказывать, притворяться взрослее, строже или значительнее, чем ты есть.
И именно тогда, когда вечер уже уверенно сел рядом с ними, Дан и Несса как-то незаметно исчезли.
Первой это заметила Машка.
— Ага, — сказала она, вытягивая карту. — Ее время.
— Ну все, — фыркнула Наташка. — Сейчас будет уговаривать выделить одного данчика в пользу Франции.
— Не согласится, — тут же сказала Оля.
— Патриот, — кивнула Лена.
— Собственник, — добавила Машка.
— Это тоже, — согласилась Наташка. — Франции он, может, и поможет. Но поштучно — вряд ли.
За стенкой тихо плескалась вода о борт, яхта дышала, вечер сгущался, а впереди уже чувствовался другой мир — не речной, а морской. И это ожидание нового пути делало даже тишину вкусной.