Страница 29 из 124
— Проблемы начнутся у соперника. Он играть не сможет. Крови не хватит.
Все, конечно, рухнули от смеха. Даже Оля, которая обычно делала вид, что в компании кто-то должен оставаться относительно серьезным. Но тут серьезным быть было невозможно.
Дан подошел, сгреб сразу двоих в объятия, потом третью, потом его облепили все пять, и матч окончательно потерял спортивный статус, перейдя в категорию полного счастливого хаоса.
Дальше снова пошли вперед.
Ростов ждал, ну который на Дону. Уже чувствовалось, что он близко. Не в смысле «через полчаса», конечно, но в смысле настроения пути. Когда следующая точка маршрута из абстракции превращается в реальность. Когда впереди уже не просто линия на карте, а город, люди, берег, новые эпизоды.
Под вечер все вышли на палубу. Сидели, стояли, облокачивались о борт, смотрели вперед. Вода текла под корпусом, небо тянулось спокойно, земля по краям меняла оттенки. Вдалеке уже угадывалось приближение большого города.
И вместе с этим подступило странное чувство.
Речная часть пути заканчивалась.
Скоро снова будет море.
Это радовало. Конечно радовало. Море — это простор, соль, горизонт, настоящая свобода движения. Но река за эти дни успела стать своей. Волга, потом переход, канал, эти стоянки, рыбалки, пляжи, города — все это уже легло внутрь как отдельная жизнь. Когда что-то заканчивается, даже хорошее, в груди всегда чуть тянет.
— Жалко немного, — тихо сказала Оля, словно прочитала общую мысль.
— Есть такое, — признал Дан.
— Ты грустишь? — спросила Несса.
Он повернулся к ней, потом ко всем своим, посмотрел на их лица в мягком свете вечера, улыбнулся и решил, что грустить — это, конечно, можно, но недолго.
— Я? — сказал он. — Нет. Я стратегически накапливаю нежность.
— Это еще что? — засмеялась Лена.
Вместо ответа он просто притянул к себе Олю, поцеловал, потом Машу, которая тут же заявила, что ее целуют недостаточно убедительно, потом Нессу, от чего она сразу заулыбалась, потом Наташу, которая пробормотала что-то ехидное уже после поцелуя, а значит проиграла, потом Лену, которая попыталась сохранить достоинство и тоже не смогла.
— Вот, — сказал Дан. — Теперь никакой грусти. Только дисциплинированное веселье.
— Ты невозможный, — произнесла Оля.
— Зато ваш.
— Это и пугает, — заметила Наташа.
— Поздно бояться, — сказал он.
Ростов приближался. Дон звал дальше. За ним уже маячил Азов, потом море, потом еще море, потом чужие берега, Европа, новый клуб, новая жизнь, новые поля, новые победы, новые драки — футбольные и не только.
Но пока еще была палуба, вечер, река, смех и свои рядом.
А значит, все шло как надо.
И он улыбнулся, как надо, всегда как надо — это и есть искусство жить.