Научи меня летать

- Спасибо, родная. Но на самом деле я сама все понимаю. Ты родилась, когда мне было двадцать три года. Я только закончила университет, а вот опыта набраться не успела. Папа твой оказался не готов к детям и в два твоих года тихо свалил в туман. А вот меня никто не спрашивал. Нет, я очень рада, что ты у меня есть. Родители помогали, но мне нужно было и самой тянуться, самой справляться. И я окунулась в работу, а про то, что ты растешь, как-то забыла. И получилось так, что в определенный момент я не знала, что с тобой делать. Задушевности не получалось. Хотя я старалась.

- А что сейчас?

- Тебе, наверное, обидно будет услышать, но меня учит Мотька. Я смотрю на него, но вижу и тебя тоже. И четко теперь понимаю: ты моя, в любом возрасте. Если ты не против, мы можем в наших отношениях немного свернуть. Друг к другу.

Сажусь на кровати и обнимаю маму:

- Я готова даже столкнуться.

Смеемся. А потом мама вновь напоминает:

- Ну так расскажешь.

Киваю:

- Да. Я не знаю, что делать. Совет мне не повредит.

Я рассказываю маме обо всем. Как познакомились с Сашей, как начали встречаться. Покраснела, но рассказала даже, что с ним был мой первый раз. Буквально несколько дней назад. А затем и о том, что произошло в понедельник и вторник.

Практически в начале моего рассказа вошёл отчим, тихонько сел в кресло. Но я не возражаю. Вчера я поняла, что, возможно, он куда больше мой папа, чем я думала раньше. Пусть и не родной.

Когда я замолкаю, мама качает головой:

- Кариша, ты бы всё-таки поговорила с ним, что ли. Не сходится что-то. Может быть, он тоже обижен. Подумал, что ты с ним ради диплома, чтобы хорошую оценку получить, - выставляет ладонь передо мной, чтобы прервать возмущенный вопль. - Ну как вариант. Может быть что угодно. И неужели ты веришь этой Тамаре Игоревне? Даже по твоему рассказу она стервозина.

Молча опускаю голову. Мама озвучила мои сомнения. Я вздыхаю:

- А я старосте уже написала вчера, что универ бросаю.

Владимир Иванович подаёт голос:

- Да ты не переживай, в соседнем магазине продавцы всегда нужны.

Отвечаю ему истерическим смешком, а он между тем продолжает:

- А если серьезно, за одни сутки заочно тебя никто не исключит. Ты же не писала никаких заявлений. Максимум, придется отработать пропуски. А по поводу твоего Саши, - отчим смущённо трет подбородок. - В ним все а не мешало бы поговорить. А вот если действительно мудак, - отчим многозначительно делает паузу, - тогда я ему все, что висит, поотрываю. Чтобы думать начинал там, чем положено, а не тем, что очень далеко от мозга.

- Спасибо... Владимир Иванович.

- Кариша я не настаиваю, но можно просто дядя Вова. А когда-нибудь, может быть, я дослужусь и до папы. Ты помни, что тебе всегда есть, куда вернуться. Ты заметила, что твоя комната не изменилась?

Оглядываюсь по сторонам:

- Ага. Вчера не до этого было, сегодня не успела ещё оглядеться... Да, все так же.

- Вот и будет так же, пока ты замуж не выйдешь и к мужу не переедешь. Это твой дом.

Горло сжимается от чувств, вскакиваю с кровати, обнимаю отчима и шепотом выдавливаю из себя:

- Спасибо большое.

В комнату притопывает Матвей, своим появлением разряжая обстановку. Он сразу начинает дергать меня за пижамы и проситься на руки. Соскучился, маленький. Мы, взрослые, смеемся.

Мама хлопает руками:

- Так, сегодня ты с нами, за один день тебя не отчислят. Выдохни немного. Знаешь, что мы сегодня будем делать?

- Нет, откуда?

- Мы будем лепить пельмени! Ещё моя бабушка говорила, что эта работа - и для мозгов польза, и для семьи. Головой подумаешь, руками еды наделаешь.

Мы дружной ватагой отправляемся на кухню, завтракать. Я вижу все уже не так мрачно. И сейчас отчётливо понимаю, что поговорить с Алексом все же нужно. И или пойму, что я загналась на ровном месте, или по Фаберже его врежу. Там уж по ситуации. Но это завтра. А сегодня мы лепим пельмени. Много пельменей. Дядя Вова сгонял в магазин, купил побольше фарша. "Чтобы я уж точно мозги прочистила." И Мотька рядом крутится. Дали ему кусочек теста, лепит теперь колобок. Все дети так делают, да?

Я запретила себе пока думать о Саше. Мне нужно выдохнуть и вдохнуть. И вот эти полуфабрикаты в этом очень помогают.

Так, за пельменями и разговорами прошел день. В сумерках часть полуфабрикатов мы отправили в морозилку, а часть уже дожидалась кастрюля. А мы дожидались, пока в этой кастрюле закипит вода.

И вдруг за окном засигналила машина. Нет, там засигналили машины. Потому что даже на мой маленький не водительский опыт было понятно, что машина там не одна.

Я как раз мыла посуду, а дядя Вова подошёл к окну посмотреть на дуделкиных. Так и говорил, подходя к окну, а потом резко замолчал.

Спрашиваю:

- Чего там, дядя Вова.

Он молчал, а потом говорит мне:

- Кариночка, а выйди-ка на балкон. Там так интересно. Иди-иди, потом домоешь.

А сам стал так, что мне окно и не видно. Вот же плечи какие отрастил.

Выключаю воду, иду в соседнюю комнату и выхожу на балкон...

В люльке машины МЧС к перилам балкона от окна кухни, видимо, переезжает Саша. С огромным букетом пионов. Моих любимых.

- Откуда ты взял пионы осенью?

Браво, Карина! Это самый главный вопрос сейчас. Я заторможенно замолкаю и смотрю на него. Ничего и никого вокруг больше не замечаю, хотя дудят внизу, по-видимому, тоже для меня.

В груди просыпаются тоска, обида, боль, недоверие. Все те чувства, что прогнали меня из универа и привели обратно под мамино крыло. Я всхлипываю и шмыгаю носом, как маленькая. Часто моргаю глазами, словно боюсь, что меня ударят. Я и боюсь, что будет ещё больнее. Но ведь если он приехал, значит, все будет хорошо?

Алекс смотрит на меня с нежностью, улыбается.

- Маленькая моя, что же ты от меня убежала?

- Ты же... С ней... Она... С тобой... И в твоей рубашке...

- Ну я, в принципе, так и думал. Ведьмочка моя, я тебе все объясню, ты все поймёшь. Но вот давай сейчас договоримся. Мы переходим в тобой во взрослые отношения. Мы говорим друг с другом и доверяем друг другу. Прежде всего друг другу, а не левым стервозным паучихам. Если ты согласна верить мне, иди ко мне, полетаем.

Надежда во мне поднимает голову. Ведь он ни разу меня не обманул. Почему я не должна ему верить? Из-за Ковалевой? Ха! А ведь и мама с дядей Вовой мне говорили сначала поговорить.

Я решаюсь и вкладываю пальчики в его протянутую руку. Сзади раздается деловитый голос мамы:

- Так, букет давайте, в воду поставлю. И летите, голуби.