Страница 14 из 25
А утром, как только открываю глаза, все отчаяние накатывает снова. Накрывает душные одеялом, под которым трудно дышать, трудно смотреть. Трудно жить. Слезы застилают глаза, тоска сдавливает тисками. Он наигрался, так быстро наигрался. И я не достойна даже честного прощания. Для меня - только холод и лёд.
А потом... Потом в меня проникает надежда. А вдруг я все не так поняла? Вдруг что-то не так, как мне кажется?
Мне нужно с ним поговорить! Пусть скажет мне все в глаза!
Я снова набираю его номер, и снова механическое "недоступен".
В комнату, постучав, входит Яна:
- Проснулась? Пошли завтракать. Сегодня юбилей универа же, на занятия не нужно. Сразу на концерт.
- Извини, Ян, я кушать не буду. Сейчас умоюсь и к себе поеду. Переодеться нужно, фонограмму для танца взять.
- Ну, как хочешь. Ты норм? Может, Гриша тебя отвезёт?
- Да нет, я сегодня на такси. Спасибо вам за все.
Яна присаживается рядом со мной на диван:
- Ну ты чего, разве не для этого нужны друзья?
- Для этого, наверное. Вы у меня первые настоящие друзья. Первый опыт, так сказать. И мне очень понравилось.
От порога подаёт голос Гриша:
- Не смущай, мелкая. И не ныть больше. Ты не одна, прорвёмся. А если расскажешь, в чем проблема, ещё легче помогать будет.
Опускаю глаза:
- Простите, пока не могу. Я сама ещё не всё поняла.
- Понять не поняла, а поистерить уже успела. Любите вы, девушки, себя позагонять. Правда, Яночка?
- Не беси, Гриша! - возмущается Яна. - Я разве без причины истерю?
- А я разве сказал что-то о тебе? Сама, все сама...
- Скройся, паразит! Иди лучше чайник поставь. Ты чая хоть выпьешь, Кариш?
- Лучше кофе. С молоком. Можно?
- Конечно, сейчас будет, - Гриша скрывается за дверью.
Яна поднимается и идёт за ним, но на пороге резко тормозит, оборачивается, замирает на секунду, а затем задумчиво произносит:
- Ты знаешь, Карина, а парни иногда имеют в виду совсем не то...
- Не то?
- Не то, что мы понимаем.
- Яночка, ты даже не представляешь, как я хочу, чтобы всё было не так, как кажется.
Яна кивает и выходит.
Я пью кофе и вызываю такси. Чем ближе я к дому, тем сильнее колотится сердце. Кажется, оно сейчас разобьёт грудную клетку. По дороге ещё раз набираю Алекса, но ничего нового я из динамика не слышу, он по-прежнему недоступен.
Наконец я в родном подъезде. К своей квартире даже не подхожу, взлетаю на этаж Саши. Чтобы не передумать и не струсить, сразу жму на звонок его квартиры. Раз, другой. Через две минуты щелкает замок, дверь открывается и я вижу... Тамару Игоревну... Из одежды на ней только рубашка Алекса. Того самого, которого я считала своим парнем.
Я всегда знала, что умереть можно только один раз. Но за последние сутки я умерла уже несколько раз. И вот этот, последний, самый мучительный. Я боюсь, воскреснуть моя душа не сможет.
А Ковалева с улыбкой особо ядовитой кобры спрашивает:
- Ты чего-то хотела, Миронова? Хотя нет, не отвечай. Приходить домой к преподавателям без приглашения по любым вопросам - верх неприличия. Все вопросы только в университете. Всего доброго, - и захлопывает дверь у меня перед носом.
А я рада. Хоть эту милость даровала мне судьба - не разрыдаться на глазах у этой кобры. Я повою позже, дома. Сейчас меня ждёт сцена.
Я не даю себе думать и чувствовать. Загоняю все чувства глубоко внутрь, под корку льда, которым покрыта теперь моя душа. Позже, все позже.
Я бегу домой. Принимаю душ, наношу макияж, одеваюсь. Беру костюм для выступления и косметичку и снова вызываю такси. Это моя единственная уступка моему состоянию. Все остальное делаю на автомате, механически. Все настолько правильно и педантично, что в мозгу отчётливо бьётся мысль: это не я. Но где мое я, я не знаю. Я попробую поискать его позже. Должно быть, оно сейчас пытается собрать куски моего разбитого в хлам сердца.
Приезжаю в универ прямо к концерту. Быстро отдаю флешку с фонограммой. Сегодня я изменила мелодию. В последний момент. Под прежнюю заводную я бы просто не смогла танцевать.
Ко мне подбегает староста:
- Карина, ты выступаешь седьмой.
- Счастливое число. Спасибо, Мила.
Иду переодеваться, рисую макияж поярче. Все моменты до выхода на сцену отработаны до автоматизма. Давлю тоску, загоняю ее внутрь себя. Руки разом перестают дрожать. Мама говорила - это профессионализм.
Прибегает Потапова:
- Кариша, ты следующая, побежали.
Усмехаюсь. Все бы ей бежать.
- Я готова, пошли.
И вот я на сцене. Открывается занавес, звучит моя музыка. Я чувствую: он в зале. Его взгляд я ощущаю почти физически. И мой взгляд словно магнитом притягивает к нему. К нему и его соседке, Тамаре Игоревне. Она впечаталась в него грудью и что-то интимно шепчет на ухо. Я позволяю себе взгляд всего на мгновение, мельком. Если дольше - никакого танца не будет.
Я танцую свои чувства. Я танцую любовь, я танцую боль и свою тоску. Танец заканчивается, я застываю в последнем па и понимаю: мне нужно домой. Я хочу к маме. Плевать на диплом, на Алекса. Если я останусь, я задохнусь от боли.
Зал взрывается аплодисментами, а я убегаю за кулисы. Бегу переодеваться. Если я потороплюсь, я успею на дневной автобус до родного городка.
Быстро переодеваясь, хватаю вещи и бегу прочь. От универа, от Алекса, от всего, что не даёт мне дышать.
Пишу старосте: "Мила, я ухожу из универа. Вычеркивай меня из списка". И выключаю телефон.
Я успеваю на автобус и уже через несколько часов я обнимаю маму.
Это все, что мне сейчас нужно.
Глава 11. Чип и Дэйл спешат на помощь
Гриша
Карина танцевала великолепно. Нет, это не то слово. Словами я не могу описать свои чувства от этого танца.
Это было замечательно, но я сразу понял: у Мироновой что-то случилось. Нет, не так: у Мироновой
кто-то
случился. И, судя по тому, что она вся как оголенный провод, там все сложно.
Все смотрели, как она танцует, словно под гипнозом. Это выступление - совсем не уровень самодеятельности. Овации после него - не дань уважения за то, что постаралась и выступила. Это "браво" и "бис" от каждого зрителя.
А через полчаса ко мне через толпу продралась Потапова и со страшными выпученными глазами молча протянула телефон, на экране которого горело сообщение от Карины. "Мила, я ухожу из универа. Вычеркивай меня из списка".
Громко, на весь зал выдаю:
- Чего!?