Страница 43 из 74
Она пересекла дорожку, отделяющую насыпь от грунтовки, по которой ходили рейсовые автобусы и маршрутки, и встала под козырьком остановки. Я задержался неподалеку, приникнув к стене местного магазинчика. Вид у Анны был весьма вальяжный и довольный. Она достала из кармана телефон и принялась болтать по нему. Слов мне было не разобрать. Интересно, как ее сюда занесло? В гости к кому-то приехала? К родственникам? Но на допросах она говорила, что у нее нет родственников за городом и дети никогда не бывали на даче.
А может, у нее роман? Похоронила мужа и решила устроить личную жизнь? Пока я думал да гадал, подошел автобус. Анна залезла внутрь. Я дождался, когда автобус наполнится, и вскочил в закрывающиеся двери. Она ехала впереди, я сзади. Выглядывая из-за чьих-то плеч, я видел ее лицо – с тонко выщипанными бровями и сильно накрашенными губами. Я никогда не видел Анну с макияжем. Она была очень даже ничего, только слишком полновата на мой вкус..
Освободилось место, и Анна уселась у окошка, продолжая говорить по телефону. Мне было невыносимо жарко. Я вспотел и думал о том, что скажу начальству. Как буду оправдываться за прогул. Да и вообще, для чего я поперся за Анной? Какая мне разница, куда она ездит из Москвы?
Автобус со скрежетом затормозил. Толпа повалила к выходу. Анна продолжала сидеть. В салоне стало пусто. Я побоялся, что она заметит меня и узнает. Но она была всецело поглощена разговором. Я перевел дух, достал платок, вытер мокрое лицо.
— Котово, – крикнул водитель. – Выходит кто на Котово?
— Я! – Анна вскочила и двинулась к выходу.
Я встал у задних дверей в ожидании. Водитель открыл двери перед Анной. Только одни. Задние двери он решил не открывать. Я смотрел, как Анна, не торопясь, спускается с подножки. Ноги ее, обутые в серые мокасины, коснулись земли. Двери со скрипом начали закрываться. Я пулей пролетел через салон и, протиснувшись через них, выскочил из автобуса, больно прищемив плечо. Водитель громко выругался и дал по газам.
Анна уже шла по дорожке к виднеющемуся впереди перелеску. Я пристроился за ней. Мы миновали стройные ряды молодых елочек и вышли с другой стороны перелеска. Перед нами оказалась широкая улица, за оградой стояли дома, хорошие, все минимум по два этажа. Вдоль штакетника тянулась серая металлическая труба газопровода.
Нехилая, однако, деревня. И газ есть. Я продолжал преследовать Анну. Та сначала шла по центральной улице, затем свернула влево. Прошла пару участков и остановилась у коричневого забора из профнастила. Стащила с плеч рюкзак и достала из кармашка связку ключей.
Вот это да. Похоже, Анна пришла сюда вовсе не в гости. Словно подтверждая мои мысли, она по-хозяйски повернула ключ в замке и толкнула калитку. Взгляду моему представился симпатичный участок с ровным зеленым газоном, клумбами и цветниками, а также с парой теплиц. В углу участка высился двухэтажный дом из пеноблоков с красивой застекленной верандой. Больше ничего я рассмотреть не успел, так как Анна захлопнула калитку. Я отошел подальше от забора и задумался.
Откуда у Анны Гальпериной такой дом? Он стоит довольно дорого, миллионов шесть-семь, не меньше. Постояв еще немного, я подошел обратно к калитке и постучал. Ответом было молчание. Я стукнул сильнее. Послышался шорох травы. Калитка открылась, и передо мной появилась Анна. Она близоруко сощурила глаза, всматриваясь, и лицо ее побледнело.
— Вы?
— Я.
— Что вам надо?
— Вот, шел мимо, смотрю – знакомое лицо. Решил заглянуть в гости, узнать, как дела.
— Нормально все, – ответила она довольно грубо и хотела закрыть калитку, но я придержал ее руку и зашел на участок.
— Хорошенький домик. И участок ничего. Газом топитесь?
Она кивнула, хмурясь и переступая с ноги на ногу.
— Что ж, хорошее дело. А квартирку свою никак продали?
— Еще чего! – Анна посмотрела на меня с откровенной злостью. – Что я – сумасшедшая? Отсюда в Москву не наездишься.
— Это верно, – согласился я. – Может, пригласите на чашку чая?
— Мне некогда. Я тороплюсь. У меня дела.
Я пожал плечами:
— Раньше вы были более гостеприимны.
Она ухмыльнулась:
— То было раньше.
— А сейчас что изменилось? Откуда деньги на такую покупку?
— Вам-то какое дело? – сердито прошипела Анна.
— Вы правы, Анна Николаевна, никакого. Я просто спросил. Можете не отвечать.
Она нервно дернула плечом:
— Да ладно, я отвечу. Бабка у меня в соседнем селе жила. Умерла месяц назад. Деньги копила всю жизнь, вот, мне достались.
— Хорошая бабка. – Я усмехнулся. – Всем бы такую.
Анна взглянула на меня в упор. Она отлично понимала, что сказанное ею можно легко проверить. Но знала она также и то, что следствие по делу гибели ее мужа прекращено.
— Ладно, Анна Николаевна. Не буду вам мешать. Пошел я. Хорошего вам отдыха.
Анна вздохнула с явным облегчением:
— Спасибо.
— Не за что. Одно одолжение, будьте любезны?
Она поглядела на меня с тревогой:
— Какое одолжение?
— Дайте мне адресок вашей покойной бабушки.
Ее тонкие брови взметнулись наверх и сошлись над переносицей:
— Это еще зачем?
— Да, видите ли, хочу тоже прикупить себе домик. Думаю, то село будет как раз.
Несколько секунд мы буравили друг друга взглядом. Затем Анна криво усмехнулась:
— Вы ведь не успокоитесь, так? Будете копать, как крот.
Я кивнул.
— Село Верхнее Полозово. Бабку звали Галина Маякова.
— Благодарю. – Я слегка поклонился и вышел на улицу.
Калитка за мной захлопнулась. Я открыл расписание электричек. Так и есть, перерыв. Ну и достанется мне сегодня на орехи. Придется писать рапорт. Я медленно побрел по дороге обратно к перелеску, периодически оборачиваясь и посматривая на выглядывающий из-за забора дом Анны Гальпериной. Как она изменилась, совсем не похожа на ту несчастную, затравленную женщину, которая варила на тесной кухоньке последнюю сосиску. Неужели так бывает – сначала не везет так не везет, а потом вдруг жизнь поворачивается солнечной стороной. Умирают бабки, оставляют деньги.
В перелеске закуковала кукушка. Я невольно стал считать. Один раз, два, три.. на четвертом она замолчала. Я тихо чертыхнулся и увидел автобус, подъезжающий к остановке. Следующий будет через час, не меньше. Я бросился бежать по тропинке. Кукушка над моей головой ожила и стала куковать снова. Она куковала и куковала, словно ее заело. Я слышал ее, влезая в салон автобуса. Это был тот самый автобус, который привез меня от станции. Я узнал его по скрипу дверей и по хриплому голосу шофера.