Страница 23 из 74
13
Длинный, многоподъездный дом напоминал муравейник. По асфальтовой дорожке сновали люди, они садились в машины, выходили из них, носили какие-то сумки и пакеты, кое-кто даже грузил огромный неподъемный диван. Во дворе, между чахлых кустиков боярышника и бузины, играли дети, что-то звонко выкрикивали, бегали, салили друг друга.
Я стоял у парковки и смотрел на дом, живущий своей жизнью в лучах предзакатного солнца. Самая окраина, захудалый район возле МКАД. Вдалеке виднелась ЛЭП. Я нажал на сигнализацию и взглянул на адрес, который был записан в заметках телефона. Хабаровская, 19, квартира 5.
Я не спеша направился по дорожке к подъезду. Навстречу мне шла сердитая бабка с двумя пустыми полиэтиленовыми пакетами. Я сделал шаг в сторону, чтобы пропустить ее, но она упрямо протаранила меня своим боком. Есть же такие бабки-скандалистки, все им не так, их даже собаки боятся, никогда на них не гавкнут.
— Глаза разуй! – рявкнула на меня бабка. – Идет тут, как по променаду.
Я удивился, откуда она знает такое слово, как «променад».
— Простите. Я пытался вам уступить дорогу, но, видимо, у меня это не совсем получилось.
Она посмотрела на меня цепкими глазками в щеточке коротких седоватых ресниц.
— Ходят тут всякие!
Я еще больше посторонился, так, чтобы она могла свободно пройти по дорожке мимо меня. Бормоча что-то неодобрительное, старуха почесала вперед, размахивая пакетами, как пустыми ведрами.
— Простите!
Оклик вырвался у меня против воли. Бабка встала как вкопанная и повернула ко мне лицо, по которому было видно, что она готова к бою.
— Чего тебе?
Пакеты угрожающе шуршали и хрустели у нее в руках.
— Вы ведь давно тут живете, в этом доме?
— Ну, давно. А что?
— Вы знаете Гальпериных?
Она наклонила голову набок.
— Конечно, знаю. Максима-то покойного и Анну? Кто их не знает.
— Скажите, как они жили последнее время? Ссорились?
Бабка взглянула на меня грозно:
— Это еще зачем тебе? Что ты тут вынюхиваешь?
— Вот. – Я протянул ей удостоверение.
Она долго и придирчиво сверяла фотокарточку с моей физиономией. – Лейтенант, значит. – Бабка пожевала тонкими губами. – А чего ж не капитан? У меня сынок был в чине капитана. В ВДВ служил. Убили его в Афгане. – Ее взгляд сделался бездонным.
— Соболезную, – произнес я как можно мягче. – Не дослужился я еще до капитана. Но надеюсь, что скоро им стану. Так что насчет Гальпериных?
— Не ссорились они, – уверенно буркнула бабка. – Они хорошо жили. Максим Аннушку любил. Детки у них хорошие выросли. Да вот беда, хворал он давно. Болезнь из него все соки-то и выкачала.
— Вы знаете, как он погиб?
Она кивнула:
— Кто ж этого не знает? Тут у нас все как на ладони.
— Вы общались с ним? Разговаривали?
— Ну иногда.
— Он ничего такого не говорил вам? Ну, что он устал от такой жизни и у него нет сил..
Бабка взглянула на меня с неодобрением:
— Еще чего. Он вообще о своей болезни не распространялся. Мы с ним все больше о погоде разговаривали да о том, что в мире творится.
— Вы увлекаетесь политикой? – удивился я.
— А как же! – гордо напыжилась бабка.
— Спасибо вам, – поблагодарил я ее.
— Не за что. – Она посмотрела на меня без прежней злости, в глазах ее была тоска.
Мне стало жаль ее – я представил себе всю ее жизнь, одинокую и бесполезную после потери сына.
— Еще последний вопрос.
— Ну?
— Вы случайно не видели, не приходил ли кто-нибудь к Анне в последние дни?
— К Анне? Да тут куча мала была, все какие-то эксперты, криминалисты. Потом из похоронного бюро.
— Ясно. А больше никого не было? Может быть, мужчина, высокий такой, с выпученными глазами? Или молодая женщина, шатенка?
— Никого вроде.
— С деньгами у нее туго, верно?
Бабка махнула рукой.
— Не то слово. Вся в долгах. На Максово лечение куча средств уходила. Да все равно не помогло.
— Еще раз спасибо. – Я поклонился старухе.
— Да ладно. – Она зашуршала своими пакетами и побрела по дорожке, вероятно, в магазин.
Я подошел к крайнему подъезду и набрал на домофоне цифру пять. Послышался писк. Затем знакомый глуховатый женский голос произнес:
— Кто там?
Анну я допрашивал дважды. Оба раза она показалась мне неплохой женщиной, спокойной, сдержанной, вежливой. Несчастья в семье ее не сломили, она готова была тянуть свою лямку дальше, ради детей. О покойном муже говорила с теплотой и без раздражения.
— Кто это? – повторила Анна, поскольку я замешкался и не ответил.
— Лейтенант Ковалев. Откройте, пожалуйста.
Дверь запищала по-другому. Я толкнул ее и очутился в подъезде, насквозь пропитанном запахом кошачьей мочи. Квартира номер 5 находилась на втором этаже. Анна уже ждала меня, распахнув дверь и высунувшись на лестничную площадку.
— Здравствуйте, – поздоровался я.
— Добрый вечер. – Она посторонилась, пропуская меня в тесную прихожую. – Что случилось? Какие-то вопросы?
В полумраке коридора лицо ее казалось серым и усталым. Наверное, только-только пришла с работы. Небось и поужинать не успела. Только я об этом подумал, с кухни донеслось угрожающее шипение.
— Я сейчас! – вскинулась Анна и умчалась от меня в кухню.
Я снял ботинки и потихоньку заглянул в единственную комнату. Там было много старой мебели: большой диван, диван поменьше, письменный стол, шкаф и, наконец, у самого окна, кушетка. Ощущение было, что это склад какого-нибудь комиссионного магазина. На кушетке сидел мальчик лет 12 – сын Гальпериных, Павлик. Сидел он тихо, как мышь, в руке какая-то книжка. При виде меня он вскочил и вежливо кивнул. Я жестом усадил его обратно.
— А где сестра?
— На работе. В кафе.
— Ясно.
Я потихоньку прошел в кухню, где на плите кипели в ковшике три тощие, длинные сосиски. Рядом тихо булькала кастрюля побольше, с макаронами.
— Садитесь, – пригласила Анна.
Я сел за аккуратный столик, покрытый красивой клеенкой, сплошь в больших красных яблоках.
— Могу предложить макароны. Сосисок больше нет. – Анна немного нервно усмехнулась и достала с полки три тарелки.
— Нет-нет, я уже ужинал, спасибо, – остановил я ее. – Если только чаю.
Она поставила передо мной стеклянную чашку.
— Сахар на столе.
— Благодарю.
— Так зачем вы пришли? – Она смотрела на меня с тщательно скрываемым раздражением.
Ее можно было понять. Ей нужно было накормить сына, поесть самой, сделать какие-то хозяйственные дела, например, запустить стирку, проверить у Павлика уроки. Ей явно было не до визитов.