Страница 20 из 74
11
Адвокат отца оказался высоким, жизнерадостным и краснощеким мужчиной, с почти не тронутой сединой роскошной шевелюрой цвета воронова крыла. Он сидел за столиком кафе, где они с Мариной договорились встретиться, и упоенно изучал газету, потягивая двойной эспрессо. При виде Марины его крупные, слегка на выкате, карие глаза зажглись интересом.
— Какая вы.. – Он не договорил, жестом приглашая ее присесть за столик.
Марина кинула на него вопросительно-кокетливый взгляд и села, поправив и без того аккуратную прическу.
— Красавица, – констатировал адвокат и протянул ей руку. – Меня зовут Алексей Михайлович.
— Да, я в курсе, папа говорил. – Марина пожала его широкую, чуть прохладную ладонь.
— Кофе? Чай? Что-нибудь сладкое? – Мужчина с готовностью пододвинул ей меню.
— Нет, благодарю, только кофе. Латте.
— Отлично. Официант! – Алексей Михайлович махнул газетой у себя над головой. Тут же к столику приблизился приятный светловолосый паренек в длинном фартуке.
— Что угодно?
— Нам, пожалуйста, латте. И эклер. – Алексей Михайлович взглянул на Марину и улыбнулся: – На всякий случай. Работа мысли требует сладкого. У кого-то из нас может случиться гипогликемия. А эклеры тут просто объедение. – Он еще раз улыбнулся и подмигнул Марине.
Паренек принес латте. Алексей Михайлович не спеша раскрыл роскошный ежедневник из малиновой кожи.
— Обрисуем вкратце нашу ситуацию. Итак, что мы имеем: наезд на пешехода, произведенный, слава богу, не на переходе, из отягчающих обстоятельств – незначительное превышение скорости и показания свидетелей о том, что водитель в момент наезда и перед этим говорил по телефону, не пользуясь наушниками. Из смягчающих обстоятельств – заросли кустов на тротуаре, которые давно нужно было проредить. Ну и плюс отсутствие судимости и отличные характеристики с места работы. Ведь будут характеристики? – Алексей Михайлович покосился на Марину своим выпученным глазом. Она кивнула. – Ну вот. Я вчера съездил к вашему следователю. Прямо скажем, тип тот еще. Ортодокс. Уверен, что все вокруг должно делаться по справедливости, а любое зло неукоснительно будет наказано.
— Да, это так. – Марина вздохнула. – Меня уже предупредили, что он.. – Она неловко замялась. – ..он не берет благодарности.
Алексей Михайлович усмехнулся.
— А что вы так смутились? Даже покраснели. Это же обычная практика. Почти любое дело можно развалить за так называемую благодарность. И гораздо более серьезные преступления. Но, к сожалению, не всегда. Найдется такой вот.. как его..
— Ковалев, – тихо подсказала Марина.
— Да, Ковалев. И все, тупик.
— Что же мне делать? – встревожилась Марина.
— Полагаться на меня. – Алексей Михайлович аккуратно надкусил эклер. – Будем работать над ситуацией. Попытаемся добиться условки.
— Это возможно?
— Вполне. Конечно, еще многое зависит от судьи и от разных обстоятельств. Но я попытаюсь решить все проблемы.
— Спасибо, – проговорила Марина негромко и опустила глаза.
— Не за что пока. Я очень уважаю вашего отца и искренне хотел бы помочь ему. И вам.
— Скажите.. – Марина замялась в нерешительности. – А вот все-таки насчет благодарности. Я думала послать к Ковалеву своего мужа. С конвертом. Как вы думаете, стоит это сделать?
Алексей Михайлович задумчиво забарабанил по столу длинными волосатыми пальцами.
— Я бы отказался от этой затеи. Опасно. Кто знает, как он на это отреагирует. Лучше предложить деньги семье пострадавшего. Это настроит суд благосклонно по отношению к вам.
— Да, да! – спохватилась Марина. – Какая я дура! Я же обещала Ковалеву, что передам через вас компенсацию жене Гальперина. Правда.. правда, у нас не так много денег. Мы недавно купили машину для мужа, еще не полностью расплатились с долгами. Но пара сотен найдется.
— Хм. – Адвокат нахмурился и покачал головой. – Маловато будет пары сотен. Вот если бы пару лямчиков..
— Два миллиона? – ахнула Марина и изумленно поглядела на Алексея Михайловича. – Откуда у нас такая сумма?
— Милая, речь идет о вашей свободе. В такой игре все козыри хороши. Продайте машину.
— Не получится. Мужу она нужна для работы.
— Может быть, у вас есть дача? Загородный дом?
— Есть дачный участок. Но он абсолютно голый, на нем даже свет еще не проведен. Его не продашь дорого.
— Скверно. Хорошая компенсация дала бы нам право с уверенностью рассчитывать на условный срок. А так придется полагаться на милость судьи. Да еще этот несговорчивый следак..
Марина почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, и поспешно отвернулась.
— Деточка. – Алексей Михайлович мягко тронул ее за плечо. – Вы что? Плачете? Не плачьте раньше времени. Все образуется. Ну нет денег, и не надо. Как-нибудь разберемся. Ну-ка, взгляните на меня. Давайте, давайте, хватит киснуть. – Он осторожно развернул Марину к себе. – Хотите, я закажу вам еще эклер? Честное слово, ну очень вкусно.
Алексей Михайлович улыбнулся. Марина тоже улыбнулась сквозь слезы:
— Ну давайте.
— Вот, это другой разговор.
Он заказал ей еще латте, эклер и корзиночку со взбитыми сливками. Марина, обожавшая сладкое и никогда не полневшая от него, съела и то, и другое. Алексей Михайлович больше не говорил с ней о ДТП, умело переведя разговор в другое русло. Он рассказывал ей о своей юности, которую провел в северных экспедициях, – по первому образованию он был геологом и только в тридцать поступил в юридический и обрел новую специальность.
— Север – это восторг, – с азартом говорил Алексей Михайлович, и глаза его, и без того выпуклые, почти выскакивали из орбит от избытка эмоций. Если бы не болезнь, я бы там до сих пор и работал.
— Что за болезнь? – осторожно поинтересовалась Марина.
— Плеврит. Прохватило как-то на морозе, там это сплошь и рядом. Легкие слабые оказались. Чуть не помер. – Адвокат весело засмеялся, как будто то, что он говорил, было крайне забавным. – Едва выкарабкался. Из геологов меня списали. Вот, пришлось переучиваться. Но я ни о чем не жалею. Мне нравится моя работа. Очень нравится. – Он помолчал, глядя на Марину внимательно. – А вы? Вы любите свою работу?
— Люблю. – Марина вздохнула. – Очень люблю и боюсь потерять. Из-за судимости это вполне возможно.
— Понимаю. – Адвокат посмотрел на нее с сочувствием.
Они еще немного посидели, болтая ни о чем, и разошлись, договорившись созвониться на днях.